Онлайн книга «Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле»
|
Маргарита внимательно, с прищуром посмотрела на фрейлину. Заметив этот пронизывающий взгляд, Мария Головкина мгновенно густо покраснела до самых корней волос и торопливо поправила кружевную косынку на груди, словно пытаясь скрыть невидимые следы ночных поцелуев. Рядом, на широкой кушетке, лениво перебирая янтарные бусы, сидела цесаревна Елизавета Петровна. Чуть поодаль устроились две незнакомые Рите гостьи. Наталья Алексеевна демонстративно игнорировала их присутствие. Великая княжна даже не повернулась в их сторону, подчёркнуто не желая принимать гостий, чем заинтриговала Риту. Елизавета Петровна, напротив, молчать не стала. Зыркнув на тяжёлый, роскошный шёлк старшей из незнакомок, она высокомерно протянула: — Нынче во дворец столько парчи везут, что в глазах слепит. Мой батюшка говаривал, что негоже девицам одеваться богаче царской крови. Но у Светлейшего князя, видать, свои законы в гардеробах. Нам ли указывать его дочерям? Только после этих хлёстких слов Рита поняла, кто именно сидит напротив неё. Это были дочери Меншикова. Мария, унаследовавшая от отца гордый разлёт бровей и заносчивый нрав, ничуть не смутилась. Она дерзко вскинула голову, отвечая цесаревне: — Парча нынче из самой Генуи доставлена, ваше высочество. Мой батюшка печётся о том, чтобы наш двор не выглядел провинциальным. Кому-то ведь надо держать лицо. Младшая Александра, тихая и смирная, от такой перепалки испуганно покраснела и уткнулась в свою чашку. Рита вдумчиво наблюдала за этой сценой. Появление Меншиковых в комнатах Натальи означало только одно: диктатор начал своё давление. Он уже вовсю подумывает о венчании Петра со своей старшей дочерью Марией, и пытается заранее привязать её к великокняжеской семье. Чтобы сгладить звенящее напряжение, Рита мягко спросила у хозяйки покоев: — Наталья Алексеевна, а где же маленькая Марфа Долгорукова? Я чаяла сегодня её увидеть. Великая княжна досадливо развела руками. — Долгоруковы её в этот раз не пустили. Князь Александр Григорьевич прислал слугу сказать, дескать, Марфа ещё мала для взрослых разговоров, пускай дома грамоту учит. Рита мысленно нахмурилась. Странно. Это шло вразрез со всей логикой Галантного века. Семья Долгоруковых, отчаянно борющаяся за влияние скорее бы ещё и другую свою дочь во дворец просунула, лишь бы занять все места возле цесаревича и его сестры. Зачем они убирают девочку с поля? Испугались гнева Меншикова после её субботнего салона, или за этим кроется иной заговор клана? Пока Рита обдумывала эту диспозицию, Елизавета Петровна вдруг кокетливо рассмеялась, отбросив веер на стол. Щёки цесаревны залил яркий румянец, и она хихикая, вскользь упомянула о главном ритином шпионском проекте. — Ладно вам о платьях баять! Мне тут давеча... курьер ещё одну депешу привёз от принца Карла. Ах, девочки, каков слог! Он пишет, что готов сорвать все маневры в Киле, лишь бы получить от меня хотя бы три строчки на французском... *** У самого порога Ритиных покоев её дожидался слуга Лёвенвольде. Молчаливый лакей в парадной ливрее низко поклонился и протянул ей плотный, запечатанный конверт с личной печатью камергера. Рита даже не подняла руки. Она сделала глубокий вдох и сухо отрезала: — Я не стану это принимать. Заберите бумагу и уходите. |