Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 184 – Есения Серафим

Матвея и Константина Меншиков просто пустит по миру. Её семью планомерно уничтожали на глазах, и виной всему был тот проклятый, минутный поцелуй в малой зале, за который теперь приходилось платить чужими жизнями.

Маргарита заметалась по покоям взад-вперёд, словно затравленный зверь в тесной железной клетке. Тёмно-синий шёлк платья давил на плечи, а спина при каждом резком повороте отзывалась горячей волной, но Рита этой боли почти не замечала. Чувства были обнажены до предела, кожа горела, а изнутри поднималась удушливая волна отчаяния.

Она подлетела к туалетному столику и одним яростным движением руки швырнула на пол фарфоровые баночки с пудрой и хрустальные флаконы — они с оглушительным звоном разлетелись на тысячи мелких осколков по паркету. Ей не хватало воздуха, спазм одышки сдавливал лёгкие, а в животе разлилась кислая тошнота от собственного бессилия.

— Ненавижу... Ненавижу этот проклятый век! — рычала Рита, хватая ртом холодный воздух и кусая губы до крови.

Она бросилась к огромной фрейлинской кровати, вцепилась пальцами в тяжёлое покрывало и со всей силы рванула его на себя, сбрасывая на пол. Рита принялась исступлённо, с диким криком колотить кулаками по пуховым подушкам, вымещая на них всю скопившуюся боль, обиду и страх. Перья взлетали в воздух, кружась в полумраке комнаты, а она продолжала бить и бить по матрасу, пока пальцы не заныли, а из глаз наконец не хлынули горячие слёзы. Она упала лицом в растерзанную постель, содрогаясь от глухого, надрывного плача, который так отчаянно пыталась сдержать перед Екатериной.

Что делать ей? Как спасти брата от кавказских пуль, если у неё самой нет ни сословных чинов, ни вельможных прав при этом дворе?

Рита перевернулась на спину, тяжело дыша и глядя на расписной потолок сквозь пелену слёз. Бешеная ярость понемногу остывала, уступая место трезвому, злому расчёту. Спасать Сербана нужно было здесь, в Петербурге, и сделать это могли только те, кто обладал реальной, железной властью.

Дверной засов тихонько звякнул, и в покой робко скользнула Акулина. Увидев развороченную постель, летающие по комнате перья и разбитый вдребезги хрусталь, девка испуганно всплеснула руками и застыла на пороге, округлив от изумления глаза.

Рита поднялась с растерзанной постели. Слёзы высохли, оставив на щеках стягивающие следы, а внутри появилось чёткое понимание того, что нужно делать.

— Приведи меня в порядок, Акулина, — велела она, стараясь унять дрожь в пальцах. — Быстро. Волосы убери, платье поправь. И вели лакеям немедля подать мою карету к крыльцу.

Писать письма было бессмысленно — бумага не передаст всей опасности, да и соглядатай могли перехватить депешу. Нужно было срочно ехать домой, на Миллионную. Только там, за закрытыми дверями, собрав братьев вместе, они смогут спокойно всё обсудить и найти выход из этой петли.

Едва Рита спустилась по парадным ступеням фрейлинского корпуса и шагнула к экипажу, из морозных февральских сумерек к ней снова поспешила высокая фигура. Иван Долгоруков, карауливший её выезд, пошёл следом, на ходу придерживая дверцу кареты. На его раскрасневшемся от холода лице плескалось сильное волнение.

— Мария Дмитриевна, что-то случилось? — быстро заговорил гвардеец, заглядывая ей в глаза, едва они оба сели в полумрак экипажа. — На вас лица нет, вы бледны как смерть! Клянусь, ежели вас кто во дворце обидел, я из-под земли его достану!