Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 187 – Есения Серафим

Она круто повернулась к гвардейцу, ловя его за рукав:

— Иван! Ты ведь фаворит цесаревича, у тебя есть связи на заставах, есть верные люди среди ямщиков. Ты мог бы помочь с этим? Организовать подложные подорожные листы, достать карету без гербов?..

— Я не поеду никуда! — резко и хлёстко оборвал её Сербан, сделав тяжёлый шаг вперёд и буквально силой заставив сестру замолчать.

На его лице не осталось и следа от недавней весёлости. В глазах брата вспыхнула такая яркая злость, какой Рита в нём ещё никогда не видела. Он сжал её плечи и заговорил, цедя слова сквозь зубы:

— Изволь выкинуть эти бредни из своей хорошенькой головки, Мария! Бегство офицера — это государственная измена, чистокровный бунт! Нас на первой же почтовой станции перехватят. Но даже если мы чудом прорвемся к границе... тебя ведь тут четвертуют за это! Насмерть забьют! Мало тебе меншиковских пыток было? Мало подвала, где тебя едва живую домой притащили?! Ты снова хочешь под плети Данилыча лечь ради моего спасения?! Не бывать этому. Я на Кавказ поеду, под пули пойду, но тебя этим волкам на растерзание больше не оставлю!

Рита вздрогнула от его страшных слов, словно Сербан ударил её наотмашь по лицу. Память о ледяной воде и горящей коже на спине фантомной болью прошила тело, заставив её едва слышно всхлипнуть и отшатнуться к столу.

Иван Долгоруков при упоминании меншиковских пыток и подвала мгновенно изменился в лице. Он с глубоким потрясением посмотрел на Риту и в его широко распахнутых глазах отразилось такое дикое, волнение и боль за неё, что гвардеец на секунду даже забыл, как дышать. Парень только сейчас, из яростных слов Сербана, в полной мере осознал, через какой ад пришлось пройти его черноволосой ведьме, пока он пьяным спал у её дверей.

— Вы... вы были в подвале у Светлейшего? — глухо, шёпотом переспросил Иван, делая к ней шаг и протягивая дрожащие руки, но так и не решившись коснуться её собольего меха. — Мария Дмитриевна... Господи... Что же этот ирод с вами сделал?

— Полно, Иван, не в том сейчас дело, — Маргарита упрямо утерла ладонью набежавшую слезу, заставляя свой голос звучать ровно и твёрдо, вытесняя нахлынувший страх. Она обвела взглядом затихших братьев и притихшего фаворита. — Австрия отпадает. Бежать нельзя. Сербан прав — это погубит нас всех ещё до рассвета. Лазейку нужно искать здесь, в Петербурге.

Она опустилась в отцовское кресло, чувствуя, как прежний рационализм снова берет верх над паникой. Фигуры на доске были расставлены. Иван Долгоруков стоял рядом, бледный от ярости и преданности, готовый ради неё на любое безумство. Сербан хмурился у камина. Времени оставалось всего несколько часов, и Рита понимала, что спасти её семью теперь может только прямая, безжалостная закулисная дуэль с теми двумя мужчинами, которые заварили эту кашу, — с Рейнгольдом Лёвенвольде и Александром Меншиковым.

Когда в отцовском кабинете на Миллионной Маргарита объявила, что едет к Меншикову, против этого шага запротестовал даже обычно тихий Антиох. Младшие братья и Иван Долгоруков в один голос твердили, что соваться к диктатору после недавнего подвала — чистое безумие. Но Рита настояла на своём. Она велела Ивану и братьям оставаться в тени и ни в коем случае не показываться Светлейшему на глаза. Спасать семью ей предстояло в одиночку.