Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 198 – Есения Серафим

Она резко протянула руку под ковром, перехватила запястье Ивана и сжала его пальцы — довольно крепко, с твёрдым нажимом, призывая его остановиться и замолчать.

Долгоруков вздрогнул от этого резкого физического жеста. Он всё понял без единого слова — поймал её строгий, предостерегающий взгляд, ощутил эту холодную дистанцию её пальцев и мгновенно сник. Вся его гвардейская нахрапистость растаяла, уступив место глухой юношеской обиде. Парень понурил голову, упрямо разглядывая обледенелые доски подножки саней, и молча подобрал свою треуголку, а Рита плавно вернула на губы мягкую, успокаивающую улыбку.

Обратный путь во фрейлинский корпус Западного крыла казался совсем недолгим. Возбуждённый, весёлый ор мальчишек, летевших на лошадях впереди саней, постепенно отдалялся, затихая в вечерних сумерках Петербурга. Маргарита сидела в экипаже вместе с великой княжной Натальей Алексеевной, зябко кутаясь в соболью шубу. Воздух заметно свежел, небо над Невой окрасилось в глубокий чернильный цвет, а под полозьями саней глухо и мерно поскрипывал замёрзший наст.

Наталья Алексеевна долго молчала, задумчиво разглядывая пушистый мех своей накидки. Видно было, что девочка переполнена мыслями после бурного дня на Царицыном лугу. Наконец, когда верховые пажи ускакали далеко вперёд, великая княжна осторожно придвинулась ближе к Рите и тихо, заглядывая ей под меховую шапку, спросила:

— Мария Дмитриевна... Скажите мне, только по совести. Вы... вы согласитесь? Если Иван взаправду в Сенат и к братьям вашим сватов зашлёт, как прилюдно грозился?

Рита невольно вздохнула, чувствуя, как в груди снова зашевелился тяжёлый отголосок утренних потрясений. Она ласково посмотрела на взволнованную девочку.

— Отчего вы об этом спрашиваете, Наталья Алексеевна? — мягко отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Князь Иван сегодня просто изволил увлечься зимним куражом. Мальчишкам на морозе свойственно бахвалиться и говорить лишнее, дабы показать кавалерскую удаль перед великим князем.

— Нет, он не бахвалился, — упрямо покачала головой великая княжна, и в её глазах мелькнула совсем не детская проницательность. — Иван смотрел на вас так, словно во всём мире больше ни единой души нет. Пётр глупый, смеялся, а мне вот вовсе не до смеха было. Долгоруков ведь фаворит брата, старые князья из-за его речей такую бурю поднимут, что весь двор на уши встанет. Да и вы сами... вы ведь так сильно сжали его руку. Поди, смутились от такой нечаянной дерзости на глазах у всех господ?

Рита собиралась ответить, подобрать правильные, осторожные слова, дабы успокоить девочку, как вдруг её взор упал на облучок. Она приметила, что Мишель, сидевший к ним спиной, подозрительно притих. Парень нарочито медленно поправлял вожжи, слегка подавшись назад и явно «грея уши», ловя каждое слово из их разговора. На его пухлых щеках под собольей шапкой даже проступил хитрый, любопытный румянец.

Рита мгновенно замолчала, легонько коснувшись пальцами рукава великой княжны и кивнув в сторону кучера. Наталья Алексеевна сразу всё поняла. Девочка забавным образом надула губы, подражая строгости старших статс-дамочек, и подчёркнуто громко перевела речь на вечерний чай и угасающую государыню.

Лишь когда сани наконец замерли у парадного крыльца и Голицын, картинно поклонившись, упорхнул помогать лакеям распрягать вороных, великая княжна Наталья Алексеевна задержалась на подножке экипажа. Она обернулась к Рите, её лицо в свете дворцовых факелов казалось совсем бледным и трогательным.