Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 204 – Есения Серафим

В этот момент одна из сопровождавших Одоевскую дам, тучная графиня с хитрыми, цепкими глазками, заговорщицки подалась вперёд, понижая голос до кулуарного шёпота:

— Позвольте и мне высказать почтение, княжна Мария Дмитриена. Я — Марья Юрьевна Черкасская, — напомнила она о себе, сладко прищурившись. — А скажите под секретом, дам-то принимают в ваш салон на Миллионной? У меня ведь единственная дочь, Варвара, ей пятнадцать лет исполнилось, засиделась в покоях с няньками. Ей бы тоже не мешало версальские манеры да правильную речь перенять под вашим чутким присмотром.

Вторая дама, сухопарая и строгая, тут же бесцеремонно вклинилась в разговор, шурша тяжёлыми юбками:

— А я — Прасковья Михайловна Толстая, княжна. У меня две девицы на выданье подрастают: Прасковье уже семнадцать, а Александре — пятнадцать. Нам бы тоже весьма надобно было в ваше благородное общество попасть!

Рита мгновенно смекнула, к чему клонят эти почтенные матери. Она сразу разгадала их нехитрый закулисный план: дамы просто хотели просунуть своих дочерей поближе к ритиному кругу, чтобы сосватать девиц за подрастающих пажей и найти мужей повыше да побогаче среди фаворитов великого князя. Настоящая ярмарка невест под благовидным предлогом наук.

— Боюсь, моё скромное собрание на Миллионной — чисто мужское, сугубо для классов великого князя Петра Алексеевича, — мягко, но твёрдо ответила Рита, удерживая вежливую маску. — Дамам там негоже находиться. А вот великая княжна Наталья Алексеевна устраивает раз в неделю тихие дамские чаепития во фрейлинском корпусе. Я могла бы спросить её высочество, не пожелает ли она видеть ваших девиц среди своей свиты.

Обе матери восторженно закивали, готовые расплыться в благодарных реверансах. Чтобы закрепить этот маневр, Рита невольно окинула взглядом сияющую залу Зимнего дворца, выискивая глазами розовую соболью накидку своей воспитанницы, и вдруг замерла. Внутри всё испуганно сжалось.

Великой княжны Натальи Алексеевны нигде не было. Шумный круг пажей стоял у колонн, цесаревич Пётр о чём-то спорил с Голицыным, а девочка бесследно исчезла из залы посреди бала. Рита мгновенно взволновалась, предчувствуя недоброе и помня страшные угрозы Екатерины.

— Простите, ради Бога, почтенные дамы, — прерывисто выдохнула она, торопливо обрывая разговор и склоняясь в быстром поклоне перед опешившей Одоевской. — Долг службы призывает меня к её высочеству. Извольте простить.

Не дожидаясь ответа, Рита круто развернулась и быстрыми шагами направилась к выходу, спиной чувствуя, как её открытую шею снова обжигает тяжёлый, раскалённый взгляд Рейнгольда Лёвенвольде.

Рита торопливо шла по погруженным в полумрак переходам фрейлинского крыла, спасаясь от душного, гремящего музыкой бального зала. Тревога за пропавшую Наталью Алексеевну острой иглой колола сердце. Она проверяла комнаты девиц одну за другой, надеясь, что великая княжна просто сбежала от скуки к кому-то из подруг.

Подбежав к покоям Маши Головкиной, Рита уловила из-за закрытых дверей приглушенные, частые вздохи, горячий шёпот и шорох шёлка. Думая, что Наталья прячется там вместе с хозяйкой комнат, Рита решительно, без предупреждения толкнула тяжёлую створку.

Но вместо великой княжны её взгляду открылось то, от чего у неё перехватило дыхание.