Книга Калинов мост, страница 44 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

«Ксения».

Егор не понял, как долго они с Соломатиным просидели, глядя друг другу в глаза по разные стороны зеркала. Когда он вышел из транса, в поселке уже рассвело. Тело болело от напряжения. Павлы рядом не было, зато на ступенях веранды, постелив куртку, ждала Инга.

— Павла сказала, ты застыл у зеркала, как суслик. Я не хотела мешать, – сказала она. – Есть что-то важное?

Инга протянула крепкую веснушчатую руку, помогая Егору подняться с земли. Выпрямившись, он поморщился от боли. Затекшие от часов неподвижности мускулы неприятно заныли.

На ходу разминая плечи, он начал рассказ о том, что увидел в зеркале. Павла, забравшись в гамак, делала вид, что спит, но из кокона пледов то и дело высовывалась взъерошенная голова. Со дворов долетели петушиные песни. Если верить сказкам, сейчас наваждение должно рассыпаться, призраки – раствориться, а чары – спасть. Может, одержимый человек в зеркале превратится в доброго пророка Петра-угодника?

— Княжне Софье повезло, что она уехала. – Инга поежилась. – Страшно представить, что с ней могло бы произойти в особняке.

Егор вспомнил ликующих красноармейцев с фотокарточки в музее. Веселые, открытые лица, опьяненные невиданной ранее свободой. Не убийцы и не чудовища – всего лишь люди, сбросившие помещичью кабалу.

— Это было тяжелое время для всех, – сказал Егор. – Люди сражались за правду, как умели. Никто не виноват, что тогда развелось слишком много сортов истины.

Позже он повторил всю историю для Юры за утренним кофе. И еще раз, уже на кухне, для Митеньки, когда подоспела яичница. Егор пересказывал видение снова и снова, вспоминал мелкие детали и отвечал на вопросы до тех пор, пока ночное приключение не стало казаться бредовым сном. Он уже сомневался, что именно явилось ему в зеркале.

А главное – Егор почувствовал, что смертельно устал. Чесались на плечах царапины, оставленные колючими ветвями шиповника. В голове клубился сонный туман, и даже сваренный в турке кофе не смог придать мыслям ясность.

— Выходит, что наш пророк напился, перестрелял товарищей, а потом раскаялся и обратился к Богу? – резюмировала Павла. – Батюшку Афанасия удар хватит!

— Не стоит людям этого знать, – покачал головой Митя. – Пусть ангел и был придуман, но Петр Видящий – настоящий. Прихожане верят в него.

— Он написал кровью на зеркале имя пропавшей княжны. – Егор помассировал виски, прогоняя сон.

Все, чего ему сейчас хотелось, – это лечь на диван и накрыться одеялом с головой.

— Откуда он вообще знал Ксению? – вслух спросила Инга, снимая с плиты чайник.

— Может, они были любовниками? – Павла подняла бровь. – Они могли убежать вместе. Или даже Соломатин убил ее из ревности. А потом, оказавшись в доме своей жертвы, окончательно съехал с катушек.

В этот момент раздался шум подъезжающей машины. Автомобиль, шурша шинами по гравийной дороге, остановился во дворе. Гул двигателя стих. Дверь открылась, и на пороге возник Филипп – в светлом костюме-тройке и молочно-белых туфлях. Вьющиеся волосы были зачесаны назад, а галстук на шее нарочито небрежно завязан. На лице сияла улыбка.

— Как продвигаются дела, друзья мои?

У нанимателя был такой радостный вид, что Егору немедленно захотелось ему врезать.

Первым воспоминанием Инги были окна. Вот она стоит на шатком табурете, приникнув лицом к стеклу, и смотрит, как играют на площадке дети. Грибок на песочнице веселенький, ярко-красный. Карапузы в белых кепочках лепят куличики. Чужая бабушка следит за ребятней, обмахиваясь сложенным из газеты веером. Белокурая девочка в голубой панамке и цветастом платье, не боясь, катается с самой высокой горки. Инге ужасно хочется быть этой девочкой.