Книга Калинов мост, страница 81 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

— Я отсюда никуда не уеду! – предупредила она. – Скелет княжны уже выкапывают. Не сегодня-завтра всё решится, и я не хочу пропустить развязку истории!

Юра освободил для нее тахту на кухне, а сам согласился поспать пару ночей в гамаке. Митя помог ему перенести на веранду целую кипу ветхих журналов. Студент листал их вечерами, шелестя сухими страницами, и временами что-то записывал в блокнот. Митя однажды заглянул ему через плечо просто из любопытства. Там была скучнейшая статья про открытие краеведческого музея в сорок седьмом году. Красным фломастером Юра обвел имя Сидора Лукича Козоедова.

Инга нашла в шкафу ворох пледов, связанных когда-то, должно быть, бабушкой-хозяйкой, и устроила для раненой постель помягче. День пролетел в мелких хлопотах. Егор сдул пыль с древнего телевизора, который они до этого не решались включать, и стал настраивать антенну. По экрану, искаженному рябью помех, забегали маленькие футболисты.

Егор заинтересовался, принес с кухни табурет и уселся смотреть матч, время от времени поправляя антенну, когда изображение на экране искажали помехи. Когда кто-то из маленьких футболистов, семеня ножками, добегал до ворот и закатывал в сетку мяч, Егор то шумно радовался, то, наоборот, с разочарованием хлопал себя по коленям.

Митенька наблюдал за этим, свернувшись на подоконнике, будто тощий дворовый кот. Его не интересовал футбол, но приятно было, что их команда сидит вместе, словно настоящая семья. По карнизу крыши, воркуя, ходили толстые и оттого ленивые голуби. Вечерело. С полей долетало редкое нестройное мычание: в Дачах некоторые хозяева еще держали коров.

Именно Митя первым увидел знакомую иномарку – черную и хищную. Вскочив с подоконника, он помахал нанимателю рукой. Но сегодня Филипп был не один. Следом за ним из машины вышел стройный пожилой мужчина лет пятидесяти, гладко выбритый, в белой шляпе и круглых солнцезащитных очках. Митенька прикусил губу. Этого человека он знал даже слишком хорошо.

— Кто это? – спросил Юра, тоже с любопытством приникнув к окну.

Митя промолчал.

Филипп вошел первым, без стука. Лицо у него было встревоженное.

— Все живы? – с порога спросил он.

— Пока помирать не собираюсь, – крикнула Павла с кухни.

— Мы в порядке, – заверила Инга. – Мы за себя постоять умеем.

Она по-особенному улыбнулась Филиппу. Мите даже стало неловко от того, что он это увидел: такие улыбки должны предназначаться кому-то одному, нельзя на них смотреть просто так. Филипп, спрятав ответный смущенный взгляд, ослабил узел галстука и сразу прошел на кухню. Павла тут же начала рассказывать, как ее едва-едва не прикончил местный псих.

Мужчина в солнцезащитных очках переступил порог. Он снял шляпу и повесил на гвоздь. Волосы у него были почти совсем седые – будто шапка белой пены, которая поднимается над морскими волнами. Он вошел в дом по-хозяйски, даже не обтерев ботинки. Егор оторвался от мельтешения человечков на экране и преградил ему дорогу.

— А вы кто? – спросил он угрюмо.

Егор был выше и шире в плечах, но сейчас, босой, с полотенцем на плече, он выглядел маленьким и незначительным рядом с этим горделивым седым человеком. Старик опустил очки и посмотрел прямо на Митю пронзительными темно-серыми глазами, под взглядом которых нельзя было солгать.