Книга Неженка в строю, страница 54 – Валерия Чернованова

— Береги себя, — едва слышно проронила она.

В последний раз оглянувшись на родных, я вышла из комнаты.

В сенях было темно и холодно. Я почти не помнила, как дошла до кареты. Как села напротив Равенхарта. Как экипаж тронулся с места, увозя меня обратно в академию.

Меня била мелкая дрожь. Дрожь усталости, страха, злости и одновременно благодарности. Вообще непонятно, как эти чувства могли сосуществовать рядом. Но вот как-то существовали.

Я сидела, стиснув пальцы на коленях, и смотрела в окно, хотя за стеклом уже почти ничего не было видно. Несколько раз открывала рот, порываясь что-то сказать, но тут же закрывала, не в силах выдавить ни звука.

Наконец всё-таки с усилием произнесла:

— Спасибо.

Удивительно, как меня после этого не стошнило.

Огнекровный ответил не сразу. А когда невозмутимо проронил: «За что?», дрожь усилилась.

То есть надо подробно перечислить, за что мне стоит перед ним расшаркиваться?!

— За еду. За лекарства. За целителя.

— Благодарить будешь, если целитель поможет. Пока не за что, — Равенхарт тихо усмехнулся.

Решив, что на этом разговор можно закончить, я отвернулась обратно к окну. Нет, если честно, хотелось продолжить. На языке вертелся вопрос: почему вдруг решил помочь? Сомнительно, что только у кадета Найтвела не жизнь, а сплошная чёрная полоса. Нас в академии таких много. И что, он к каждому ученику будет кататься, брать под крыло всю его родню, снабжать едой и лекарствами?

Вряд ли.

Тогда… почему именно я?

Вслух спросить не решилась. Сидела и смотрела в окно, будто приклеенная взглядом к почти неразличимому пейзажу.

До самой академии ни я, ни огнекровный больше не проронили ни слова. Когда карета остановилась у замка, я уже коснулась дверцы, мечтая скорее выбраться наружу, вдохнуть холодный воздух и сбежать от огнекровного куда подальше, но его голос заставил замереть на месте:

— Найтвел.

Под его взглядом даже дышать перестала.

— Завтра пройдёшь проверку. Правила едины для всех.

— Да, господин ректор, — выдавила из себя, радуясь, что в карете царил полумрак и Равенхарт не увидел, как сильно я побледнела.

— Иди, отдыхай, — отпустил он.

Я кивнула и выбралась наружу, пока ноги ещё слушались. У самого экипажа лорда ректора перехватил кто-то из преподавателей. Кажется, мастер Брокк, но я не была уверена. Во дворе темно, да и не до преподавателей мне сейчас было.

Всё-таки проверка.

И уже завтра.

Мамочки.

Я шла к казарме, почти не разбирая дороги. День навалился на плечи такой тяжестью, что хотелось просто лечь на каменный пол и больше не вставать.

Никогда.

Сначала убийственное занятие с Брокком, потом инцидент в библиотеке. Поездка с огнекровным в одной карете. Встреча с родными и дорога обратно.

Признаться, самым сложным было оставаться с Равенхартом в маленьком пространстве.

То ещё испытание.

Не успела переступить порог казармы, как разговоры оборвались. Сразу, как по команде. На меня уставились десятки глаз, и почему-то сейчас взгляды однокурсников казались особенно колючими и неприятными.

Достали.

Молча прошла к своему лежаку, в мыслях уже шипя от ярости: на нём, заложив руки за голову, развалился увалень Брант.

— Ты где пропадал, новенький? Мы уж было обрадовались, что сбежал, — усмехаясь, заявил кадет, и позади меня послышались редкие смешки.