Книга Метафора, страница 186 – Константин Образцов

— Я перевязала троих, хотя вряд ли это поможет, — сказала Алина. — Павел Андреич, дадите мне фузею?

Облецкий кивнул; он видел все как будто замедленным: вот шведские пушкари наводят орудия, офицер в сине-желтом мундире поднимает вверх саблю, шеренга стрелков нацеливает мушкеты, с неба рушится ливень, клубятся черные тучи — и одна из них вдруг странно сгущается и становится похожа на черный корабль — да! — совершенно точно, это двухмачтовый бриг, идущий со стороны залива на всех парусах, и в отблеске факелов и фонарей у него на борту золотятся буквы «СИРЕНА».

— Капитан Бран! Капитан вернулся! — закричал Облецкий. — Ура!

И швырнул вверх треуголку.

— Ура! — пронеслось над редутом. — Ура!

— Ура! — закричала Алина и засмеялась, подставляя лицо дождю.

Бриг несли морской ветер и волны; он взмыл вверх — и обрушился вниз, вздымая пену и тучи брызг. На противоположном берегу возникло смятение: десант торопливо выскакивал из шлюпок, пушкари спешно наводили орудия на корабль, стрелки пятились, и тут «Сирена» заслонила собой редут. Одновременный залп шести бортовых крупнокалиберных каронад прогрохотал оглушительнее любого грома, тяжелые ядра и хищные стаи картечи снесли шеренги шведских стрелков, разбили шлюпки и пушки, вспышки выстрелов прорезали тьму, как осенние молнии, и в их огненном свете был виден черный силуэт капитана Роберта Брана, стоящего на верхней палубе и наводящего фальконет.

И — стоп! Все замерло: черный бриг, капли дождя на лице у Алины, летящая треуголка, капитан у орудия, разрывающее осеннюю тьму ослепительное пламя разрывов — посмотрите на эту картину! — можно ли завершить лучше нашу повесть-шкатулку?!

Осталось рассказать о немногом.

Наутро все проснулись, как ни в чем не бывало.

Героическое противостояние отряда из двадцати восьми человек атаке двух рот отборной шведской пехоты, усиленной артиллерией, не вошло в официальные исторические документы в силу своей противоречивости. С одной стороны, подвиг капитана Облецкого и собранного им отряда инвалидов был очевиден. На берегах Малой Невки смертью храбрых пали четырнадцать ветеранов, и еще шестеро скончались позже от ран. В бою встретили смерть и Иван Гаврилыч, сраженный картечью, и отважный капрал Шуст, получивший в лоб ту самую пулю. С другой стороны, обстоятельства, при которых этот подвиг состоялся, были настолько неоднозначны, что генерал-губернатор граф Миних, как опытный администратор, предпочел об этом не распространяться во избежание лишних вопросов.

Четверо выживших в бою ветеранов получили повышенное довольствие, которое, впрочем, казне не пришлось выплачивать им слишком долго. Раненного в живот Бата удалось выходить; после госпиталя он получил достаточно денег, а еще некую грамоту, которые позволили ему и сестре с племянником вернуться обратно в родные степи. Капитан Облецкий был награжден именной шпагой, участком земли на Каменном острове и произведен в чин майора, чему, однако, был нисколько не рад.

Главной причиной этому было то, что смотритель Аптекарского огорода Михаэль Зильбер не только никак не претерпел за содеянное, но, напротив, укрепился в своем влиянии. Формально ему совершенно нечего было предъявить: все снадобья употребили или уничтожили, усыпленные ими поутру благополучно проснулись, а вот угроза эпидемии танцевальной чумы оказалась ликвидирована, и заслуга эта принадлежала, по общему мнению, Михаэлю Зильберу. О том, как все обстояло на самом деле, знали лишь пятеро: безродная травница, английский пират, калмык, гвардейский поручик и майор Облецкий. Он два года писал рапорты во все инстанции, добился аудиенции по этому вопросу у самой императрицы Анны Иоанновны, но неожиданно скончался за день до оной от неизвестных причин. Участком на Каменном острове майор Облецкий так и не успел воспользоваться.