Книга Метафора, страница 221 – Константин Образцов

— Завтра не все мы умрем, но все изменимся! Завтра мы все изменимся!

Все складывалось как нельзя более удачно: в «Последнем причале» Вовы Якоря не оказалось — в этом случае пришлось бы придумывать, зачем нужно тащить его обратно в Демидовку или почему требуется ехать туда самим. Без этого обошлось; «Гранд Чероки» пробирался по узкой грунтовке меж покосившихся изгородей и разросшихся по сторонам кустов, и Алина обратила внимание на новенькую ярко-красную крышу того дома, куда накануне зашел Викентий. Она снова вспомнила про слова Валентины о маме, изуродованного главу сельского поселения, обрывки документа в желудке — ребус был интересным, но раздумывать об этом не приходилось, потому что Гедеон остановил джип у лодочного ангара, который она видела на панораме карты.

— Говорить буду я, — веско сообщил он. — У нас тут как бы свои паритеты, понимаешь? Главное, держись поближе ко мне.

Это прозвучало трогательно и немного смешно: Алина вспомнила про невидимые для него стикеры и снова ощутила то щекочущее нервы чувство, какое бывает на русских горках или когда смотришь фильм ужасов, сидя в безопасности дома.

Ангар был похож на классическое логово опасных парней: стеллажи с железом и ветошью, разложенные на верстаках монтировки и молотки, свисающие с потолка цепи, видавшие виды лодки на стапелях и непременные искры, вместе с металлическим визгом летящие из полумрака. Пахло деревом, маслом и морем: собственно, оно было рядом, за воротами, ведущими к пирсу. Четкого плана у Алины не было, только идея, которую она собиралась развить в ходе импровизации: используя авторитет имени Шефа, человеком которого ее всем представлял Гедеон, с помощью обещаний или угроз заставить обитателей ангара отойти вместе с ними от берега на расстояние, где перестанет действовать кодирование, а дальше действовать по обстоятельствам.

Местные контрабандисты были подобраны на загляденье: смуглый малый с длинными черными волосами по кличке Индеец, немолодой здоровенный Верещагин в тельняшке, длинный белобрысый дрищ, которого звали Сван, подобравшийся со стороны ворот тип в ватнике, похожий разом на всех хулиганов из старых советских фильмов, и сам Вова Якорь в живописных бинтах. Алине приходилось бывать в опасных переделках, и в реальной жизни, окажись она окружена подобными типами, то постаралась бы выбраться побыстрее наружу, пусть даже компанию ей составлял бы крутой сыщик, но происходящее здесь и сейчас как будто бы реальным не было, и ей неожиданно сильно, до шума в ушах, захотелось нарваться.

— Меня зовут Алина Назарова, я здесь по личному поручению Станислава Олеговича Шафаревского. Нам нужно пройти к баркасам.

Она пошла прямо на длинного тощего Свана, понимая, что сейчас произойдет, и тот не подвел, когда схватил за плечо и развязно изрек:

— Не надо так спешить, дамочка.

Когда-то тренер по боксу сетовала, что Алина не бьет на вынос, но с тех прошло время, и четкая «двойка», прилетев слева и справа, мгновенно выключила свет: Сван вытянулся и повалился в глухой нокаут. Позади схватились, Алина слышала характерные вопли, рычание и звуки борьбы, а потом почувствовала резкое движение за спиной. Она обернулась: Вова Якорь стоял, потрясенно вытаращившись и замерев с занесенной рукой, в которой сжимал обрезок армированного шланга. Алина подхватила с верстака увесистый разводной ключ и с удовольствием врезала ему по скуле. Вова упал на колени, инстинктивно вытянув перед собой руку, и Алина обрушила на нее удар, услышав, как затрещала, ломаясь, кость, перехватила ключ двумя руками и занесла его еще раз, прицелившись в лысеющую макушку. Она бы совершенно точно проломила Вове череп, но вдруг услышала: