Книга Лучше не верить, страница 37 – Виктория Шмелева

— Господи, помоги! Господи, пронеси! Господи, спаси раба твоего Гордея…

Меж тем Гордей с фырканьем поплыл – сначала быстро, бодрыми саженками, потом чуть медленнее – и скоро добрался до камышей. Вопреки мрачным предсказаниям Устиньи, Кастор встретил его радостным поскуливанием, фонтанами брызг и новым приступом кашля. Вызволить пострадавшего удалось далеко не сразу. Белянову-младшему пришлось изрядно повозиться с поводком Кастора. Глафира с волнением наблюдала, как Гордей раз за разом ныряет под огромную черную корягу, стараясь освободить пса.

— Ох, ить ножа-то у барина молодого нетути, – покачал головой дед Прохорыч. – Хотя бы самый завалящий нож тута надобен. Не зубами ж енту привязь драть.

— Вот головы садовые! – сетовал Касьян Петрович. – И ведь все ты, Устинья! Велю выпороть тебя на конюшне и не посмотрю…

— А что я, батюшка барин? – встрепенулась служанка. – В чем я повинна-то?

— Ты знала, что здесь делается, и могла бы нож для Гордея захватить, а ты только языком молоть горазда! – Белянов-старший в сердцах махнул рукой, а потом кликнул Трифона. – Ты вот что, братец: метнись-ка за сухой одежею для барина, простыню чистую принеси, чтоб обтереть его. Плед захвати и фляжку мою из кабинета. А на кухне скажи, пусть самовар ставят. Стой, погоди! Вот еще что…

Глафира последнего распоряжения не расслышала, но Трифон вскоре явился нагруженный и принес в числе прочего небольшой театральный бинокль. Теперь все присутствующие на берегу, включая слуг, передавали его из рук в руки, ахали, охали, гадали, чем же все это кончится. Глафира, хотя видно ей было не очень хорошо, боялась узнать, что там с Гордеем и Кастором, поэтому перехватить бинокль не спешила. Но тут в группе наблюдателей раздались радостные восклицания. Глафира приблизилась к самой воде и присмотрелась.

Примяв непроходимые камыши, молодой граф, помогая себе зубами, потихоньку распутал узлы на поводке и наконец освободил от коряги измотанного, трясущегося Кастора. Оказывается, дотошный Федот Макарович засек время на своих часах и сообщил, что миссия по спасению пса заняла добрых сорок минут.

Затем Гордей, маня за собой освобожденного пса, пустился вплавь в обратный путь. Но Кастор, забравшись на корягу, никак не желал лезть в воду. Тогда Белянов-младший стянул его за лапы и поплыл, удерживая одной рукой. Пес вырывался, пошел было ко дну, вынырнул, отфыркиваясь, и зашлепал рядом, но быстро утомился и попытался взобраться Гордею на спину. Тот выругался, скинул собаку, но Кастор не унимался. Приотстав от спасителя, он опять вскарабкался ему на закорки, карябал когтями спину, то и дело съезжая обратно в воду. С грехом пополам они добрались до берега, где были встречены бурными овациями и криками «ура». Лизонька и Арина Аполлоновна кинулись к Кастору, который шумно встряхнулся, обдал брызгами всех, рыгнул, а затем упал на спину и принялся, извиваясь, вытираться о песок.

Устинья и Трифон подскочили к иссиня-бледному Гордею и принялись со всем усердием его обтирать. Спину молодого графа будто вилкой расцарапали в нескольких местах: когти у Кастора оказались остры. Касьян Петрович покачал головой и поспешно развинтил фляжку:

— Вот, сынок, выпей, согрейся! Спасибо тебе, низкий поклон! Дай обниму тебя! Ох и страху мы натерпелись, тебя ожидаючи.