Книга Лучше не верить, страница 4 – Виктория Шмелева

На крыльце послышались торопливые шаги, и дверь распахнулась. На пороге стоял высокий молодой человек в крылатке поверх дорожного костюма. Шляпу он держал в руке. Вся одежда, хоть и покрытая внушительным слоем пыли, была, сразу видать, от хорошего портного и пошита из дорогой ткани.

— Здравствуй, милая! – приветливо произнес гость, заметив Глафиру. – Позови-ка хозяина!

Дома Глафира ходила в простом холстинковом платье, а сейчас еще надела фартук, так что гость, видимо, принял ее за прислугу. C’est amusant!^[2] Глафире вдруг стало смешно. На голове-то после уборки и вовсе овин, а в зеркало при госте не взглянешь. Что ж, придется соответствовать образу!

— Хозяина дома нетути, уехали! – вспомнив «Барышню-крестьянку», Глафира решила немного покуражиться. – А вы, барин, чьих будете? Что-то я вас раньше тута не видала…

— Я, милая, сын графа Белянова, Гордей Касьянович, – гость достал носовой платок и обтер запыленное лицо. – А тебя как звать-величать?

У Глафиры замерло сердце: сам молодой граф?.. Но как же? Ведь папенька поехал его встречать. Неужели разминулись?

— Глафира, Глаша, – от волнения она не сразу сообразила, что стоило бы, наверное, придумать какое-то иное имя. – Давайте ваше платье-то почищу!

— И подай-ка мне умыться с дороги, Глашенька!

Приняв у гостя сюртук, плащ и шляпу и стараясь ничем себя не выдать, Глафира принесла тазик и кувшин с водой, полила молодому графу. Тот без стеснения расстегнул тонкую сорочку, с уханьем поплескался, умылся, обтер лицо. Глафира лишь смущенно отводила глаза, ощущая жар на щеках. Батюшка, когда болел тяжко этой зимою, а Глафира за ним ухаживала, все старался прикрыться и наотрез отказывался от помощи, если надобно было сменить белье или платье. Но гость, похоже, чувствовал себя свободно. Завершив омовение, он выпрямился, оглядел Глафиру, а потом, не иначе как в благодарность, звучно шлепнул ее по мягкому месту. Та от неожиданности вскрикнула:

— Вы что это, барин! Руки-то не распускайте, а то хозяину пожалуюсь!

Что делают в таких случаях крестьянские девки и горничные, Глафира не представляла.

— Кто же твой хозяин, милое дитя? – улыбнулся гость, медленно спуская закатанные рукава рубашки.

— Андрей Михалыч Ступников, помощник Касьяна Петровича. Он вас встречать поехал, я слыхала.

— Поехал, да не встретил, – подмигнул Гордей Касьянович. – Я вот сам на бричке добираюсь.

— Ой, как же енто? Что ж енто деется? – делано заохала Глафира. – Вот барин-то заругается!

— Какой барин? Твой или мой? – засмеялся гость.

— Да вестимо какой. Обои оне осерчают! – Глафира горестно махнула рукой. – Уж вы только хозяина маво не выдавайте, а то попадет ему от папеньки вашего.

— Я, положим, не выдам, а ты мне что? – Гордей продолжал улыбаться, но взгляд его сделался оценивающим.

— А я… я… – Глафира понятия не имела, что обещают в таких случаях господам служанки. – Я вас квасом угощу. И ухой свежей. Хочите?

— Если свежей, то не откажусь, – с довольным видом произнес граф, присаживаясь к столу.

— А где поклажа ваша? – подавая угощение, Глафира попыталась занять гостя беседой. – Гляжу, налегке вы. Неужто издалека без вещей прибыли?

— Ишь, заботливая! Поклажу я у знакомых в городе покамест оставил. – Граф с наслаждением глотнул ледяного кваса и принялся за похлебку. – Ох, хороша! Наваристая… Угодила, Глашенька! Так и быть, помилую твоего хозяина, не стану жаловаться… – Он снова подмигнул Глафире.