Онлайн книга «Лучше не верить»
|
— Ну что, Лиля, идемте? – Лесновский снова подставил руку калачиком и повел ее вверх по широким новеньким ступеням. – Это и есть наш дом-музей, усадьба Беляново. Лиля вдруг представила себя в роли знатной дамы, которая прибыла с кавалером на званый вечер. Сейчас они войдут, их встретит важный дворецкий и, освещая путь жарким огнем канделябра, проведет в бальную залу. Лиле даже показалось, что она слышит переливы вальса. Но это звонил чей-то мобильный. Как только они с Лесновским вошли внутрь, мелодия прервалась. Прямо перед собой Лиля увидела высокий камин, выложенный керамической плиткой, – на бирюзовом фоне синие с желтым жар-птицы. Подобные изразцы встречались Лиле в каком-то журнале про интерьеры и хорошо запомнились. На стенах – синие обои с вензелями, по обе стороны камина – два полосатых сине-белых кресла с высокими спинками. Над камином – какой-то пасторальный пейзаж в тусклой золоченой раме, по виду старинный. На окнах – белые шторы-маркизы. Пол выложен темным дубовым паркетом. В углу холла спиной ко входу стоял какой-то высокий худой парень и, чуть ссутулившись, негромко разговаривал по телефону. Но акустика в помещении была такая, что Лиля невольно слышала каждое его слово. — Да, да, хорошо. Конечно приезжайте, дядюшка. В любое время. – Он помолчал, потом хмыкнул в трубку. – Не придумывайте, для вас я свободен всегда. – Парень оглянулся, и тон его сразу же сделался серьезным. – Так, все, мне надо бежать. До встречи. Сунув телефон в карман, он расправил плечи и двинулся в сторону Лили и Лесновского. Одет он был точно так же, как Саня и мальчишки, только худи без логотипа. Но джинсы явно дизайнерские, белые кроссовки, дорогие часы, стильная стрижка, красивое смуглое лицо. Хорош, без скидок хорош и какой-то прямо нездешний, немузейный, что ли. Вон, и загар явно из тропиков. Как говорит Иришка, достойный экземпляр. Интересно, кто он и что забыл в этой глуши? По виду – сынок богатых родителей, местный мажор. Да, он же говорил с дядюшкой. В Лилиной памяти сначала всплыли строки из «Евгения Онегина», но это явно не его случай: дядюшка, судя по недавней милой беседе с племянником, жив-здоров. Лиля вдруг представила местного толстосума, эдакого провинциального апоплексичного нувориша, который жертвует на культуру, одевается в дорогие костюмы, вместо галстуков носит шелковые шейные платки, раскатывает по местному бездорожью на желтом кабриолете, а в свободное время закатывается с племянником в элитный клуб. Желтый кабриолет и бычья шея дядюшки в кокетливом платочке возникли перед Лилиным внутренним взором так живо, что она даже успела испытать неприязнь к мажору, который уже вовсю обнимался с Лесновским. — Вот, Лиля, позвольте вам представить, это директор нашего музея Федор Назарович Рябинцев. Тот самый, о котором я вам рассказывал. Прошу любить и жаловать. – Лесновский слегка подтолкнул господина директора к Лиле. Мажор улыбнулся – немного осторожно и неуверенно. Он, скорее, похож на латиноамериканского киноактера, снимающегося здесь в сериале. Да и по возрасту никак на директора не тянет. Сколько ему? На вид лет двадцать пять, не больше. Когда Лесновский упоминал о директоре и его педагогических заслугах, Лиля почему-то представляла седовласого господина с окладистой бородой и пронзительным взором – кого-то вроде композитора Мусоргского. А тут такое… |