Книга Лучше не знать, страница 186 – Виктория Шмелева

Спохватился Федор уже в половине первого. Глафира уговаривала его остаться на ночь, но он был уверен, что рядом с ней не уснет, а отдохнуть после такого дня было просто необходимо, иначе завтра, в первый день работы после новогодних каникул, он просто не встанет, не говоря уже о том, чтобы вести уроки. Поцеловав Глафиру на прощание, записав ее номер и пообещав, что в ближайшее время они увидятся снова и продолжат марафон, Федор отправился домой. Что это было? Солнечный удар или просто похоть? Он пока решил не анализировать. По крайней мере, в этот вечер про Анну Федор ни разу не вспомнил.

Федор Рябинцев

2010 год

Почти все время, пока Федор разговаривал с прорабом и осматривал, как рабочие выровняли стены на третьем этаже усадьбы, телефон в кармане вибрировал, почти не переставая, словно собирался выпрыгнуть наружу. Опять Глафира, конечно же. Федор глянул на экран: точно, пять пропущенных вызовов, и все от нее. Больше никто не будет названивать так настойчиво. Все его знакомые знают: если Федор не берет трубку, значит, он занят или спит и добиваться ответа бесполезно. Но Глафира – случай особый. Если ей приспичило выйти на связь, она будет трезвонить, пока телефон не сядет.

Федор ощутил привычную досаду. Ему захотелось спрятаться, отключить сотовый, а лучше просто исчезнуть, хотя бы на время. Все-таки надо будет с Глашей серьезно поговорить. Только станет ли она слушать? Если ей что-то втемяшилось в голову, апеллировать к здравому смыслу бесполезно.

Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. С бригадой он все обсудил, за сделанное расплатился. Даже не верится, что развалины, где раньше ночевали бомжи и шныряли крысы, возрождаются к жизни, да еще такими быстрыми темпами. Почти все комнаты уже готовы вчерне, и скоро начнется самое интересное – отделка. Но тут возникли сложности: изображений исторической усадьбы крайне мало, архивных упоминаний – и того меньше. Выходит – по плану сегодня несвитовская городская библиотека.

Как ни странно, в интернете про усадьбу почти ничего обнаружилось – лишь пара строчек о том, что Беляново много раз подвергалось разграблению, а теперь находится в аварийном состоянии, власти палец о палец не ударили, как же так можно, не уберегли достояние и прочее и прочее. У Федора уже зубы сводило от статей этих «правдолюбов», которые почему-то не слышали ни про утвержденный план реконструкции усадьбы, ни про спонсоров, на деньги которых сейчас и ведется ремонт, начатый полгода назад, ни про то, что в Беляново скоро откроется музей.

Нашла щедрых меценатов, как водится, Глафира. Целеустремленность, с которой помощница Арсения бралась за любое дело, всегда восхищала Федора. Глаша пробивалась на прием к самым недоступным шишкам, убалтывала и обрабатывала всех, даже самых упертых чиновников, и добивалась своего.

— Меня в дверь, а я в окно, – посмеивалась она и всегда возвращалась с победой.

Ну почти всегда. И очень этим гордилась.

Эффектная, стильно одетая, привлекательная, остроумная, с быстрой реакцией – для «Родника» Глафира Ступникова стала практически незаменимой. Она меняла маски, для любого безошибочно находила правильные слова, умела подстраиваться под собеседника и быть обаяшкой, когда хотела. А вот Федору в последнее время обаяния Глафиры не доставалось. И в личных отношениях она проявляла такое же упрямство, вот только про желания партнера забывала начисто. И в жизни, и в постели Глафира любила быть сверху, и поначалу Федора заводили ее напор и бесстыдство. Но чем дальше, тем больше из-за этого «сверху» возникало сложностей.