Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 11 – Марко Мальвальди

— Ваша светлость сегодня кажется особенно довольным, – осмелился заметить Леонардо, пытаясь определить настроение работодателя.

— Так и есть, маэстро Леонардо, так и есть, – ответил Лодовико, не переставая улыбаться и продолжая шагать. – И знаете почему?

— Надеюсь, ваша светлость соблаговолит поделиться со мной причинами своей радости.

— Это, конечно, не секрет, – ответил Моро. – Уже нет. – Император Максимилиан Габсбургский окажет нам честь, взяв в жены нашу горячо любимую племянницу Бьянку Марию, по случаю Святого Рождества. Дом Сфорца соединяется с императором, маэстро Леонардо.

Ах, вот оно что. Уже несколько месяцев Лодовико пытался пристроить в жены Бьянку Марию Сфорцу Максимилиану Габсбургскому, императору Священной Римской империи, льстя ему непрерывными заверениями в дружбе и, главное, огромным приданым. При дворе шепотом говорили о четырехстах тысячах дукатов, то есть больше половины годового дохода всего герцогства. Это примерно как если бы нынешний министр экономики пообещал выдать дочь за президента США, предложив в приданое половину налоговых поступлений нашего полуострова – сумму, которая исчисляется миллиардами.

— Мы отправимся со свадебным кортежем в начале ноября, маэстро Леонардо. И будет совсем не сложно организовать отъезд невесты, собрать всех наших близких, нашу свиту здесь, в замке, устроить фейерверки, – даже очень легко. Знаете, почему?

Ах, ах.

У Лодовико Моро было образование, выдающееся даже для знатного господина той эпохи, хоть и без особого упора на греческую философию. Однако, судя по всему, он отлично усвоил диалектические приемы Сократа, которые заключаются в том, чтобы заставить самого собеседника изречь нужный ответ, попросту прижав его к стенке. Когда Моро начинает целовать тебя в шею, – говорили при дворе, – будь начеку: сейчас он задерет тебе подол сзади.

— Нет, ваша светлость.

— Потому что в нашем распоряжении эта великолепная площадь, – сказал Лодовико, широким жестом указывая на Оружейный двор, окруженный стенами. – Этот великолепный просторный, широкий внутренний двор. А напротив… – Лодовико, уже подойдя к воротам, поднятой вверх ладонью указал на огромное пространство перед подъемным мостом. – А напротив, как видите, площадь еще больше, идеально ровная, без всяких излишеств. Иными словами, мессер Леонардо, совершенно пустая.

И взгляд Моро, оторвавшись от площади, обратился на Леонардо. На лице еще блуждала улыбка, в глазах ее уже не было.

Прошло четыре года с того дня, когда Лодовико официально поручил ему то самое дело, с которым, как похвалялся Леонардо, он справится лучше любого другого. И десять лет с тех пор, как он поклялся, что сможет это сделать.

Десять лет назад Леонардо предстал перед Лодовико Моро с длинным письмом, в котором утверждал, что может проектировать бомбарды, прокладывать подземные реки и рвы, строить неприступные замки, и лишь в конце этого письма вскользь упомянул, что немного умеет и рисовать. Это было уже примечательно, особенно учитывая, что да Винчи был приглашен в Милан в качестве музыканта, виртуоза игры на лире да браччо собственного изобретения^[9]. Но одна фраза в письме особенно поразила Лодовико Моро.

Я смогу взяться за создание коня из бронзы, который станет бессмертной славой и вечным почитанием великой памяти Вашего господина-отца и доблестного дома Сфорца.