Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 18 – Марко Мальвальди

Но герцог Орлеанский не имел возможности делать то, что хотел, он должен был подчиняться королю. Своему королю. То есть тому маленькому паукообразному дегенерату, о котором шла речь ранее и который не смог бы завоевать даже отхожее место, не говоря уж о королевстве.

Почему же Моро не опасался такого поворота дел?

— Моро будет иметь все основания бояться нашего вооруженного присутствия на его земле, и, тем не менее, совершенно очевидно, что он нас не боится, – сказал Коммин, озвучивая мысли герцога (одного из двух, сами решите какого). – Я боюсь, что уверенность его проистекает не из дипломатии и не из финансов.

— А из чего же тогда?

— У него на службе состоит человек выдающегося ума, по имени Леонардо ди сер Пьеро да Винчи.

— Я много слышал о нем. Говорят, он превосходный живописец.

На самом деле, герцог Орлеанский прекрасно знал, кто такой Леонардо. Он даже был с ним знаком. Но для дипломата всегда важно казаться чуть менее осведомленным, чем ты есть на самом деле.

— Вы слышали о нем. Я же видел его творения. Он не только живописец, но и инженер, изобретатель военных орудий. Два года назад я наблюдал поединок Галеаццо Сансеверино в золотых доспехах, один шлем, поверьте, должно быть, весил больше, чем сам человек. И все же всадник двигался легко, как перышко. Многие говорили мне, что внутри доспехов очень сложные системы лебедок и блоков, умножавшие силу рыцаря. А один человек, работавший в его мастерской, рассказывал мне о бомбардах, которые передвигались словно черепахи, и о других подобных изобретениях.

— Чего вы боитесь, герцог?

Герцог де Коммин прямо посмотрел в глаза собрату, равному по знатности.

— Говорят, мессер Леонардо сумел создать доспехи, способные сражаться без человека внутри. Сила давления обеспечивается большими пружинами, размещенными в грудной части, они приводят в действие механизмы. Не знаю, правда ли это. Не знаю, правда ли, что он разработал и спроектировал другие, еще более ужасные орудия, но я не могу этого исключать. Если бы вы видели Сансеверино в том поединке, вы бы поняли. Он двигался не как человек, в нем было что-то сверхъестественное. Весьма опасно идти на войну через территорию врага, чье оружие нам неизвестно.

Пока Коммин говорил все это, в уме герцога Орлеанского крутились мысли, как мельница на полноводной реке.

Да, действительно, плохо не знать оружие врага. Но можно очень даже выгодно завладеть этим оружием. Похитить готовое оружие – дело опасное и трудное. А вот похитить чертежи – куда проще.

А мессер Леонардо не строил. Мессер Леонардо проектировал. Вычислял, измерял и, прежде всего, чертил – с умом и точностью, доселе невиданными. Герцог собственными глазами видел рисунки флорентийского мастера, и они его поразили. Построить любую машину по этим чертежам было бы куда легче, чем украсть готовую. По одному из этих чертежей. Или по всем сразу.

То, что у Леонардо была секретная тетрадь, не вызывало сомнений. У всех математиков и инженеров того времени они были, это была их охранная грамота и состояние. Если бы они разгласили то, что постигли сами годами труда, они перестали бы быть единственными, кто умел то, что умели они. В этом и проблема научных знаний: ими могут пользоваться все, кто их изучил.

— Вы правы. Нам нужно все разузнать. Что предлагает герцог Коммин?