Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 23 – Марко Мальвальди

— А Пьетробоно, напротив, утверждает, что октябрь и холодная влажная погода – идеальные условия для проявления силы Скорпиона, – вмешалась Беатриче, и голос ее стал выше на целую октаву. – Следовательно, мой отец сейчас находится в периоде своего наивысшего могущества.

Магистр Амброджо приподнял бровь – он был немало удивлен – и перевел взгляд на правителя Милана.

«Я Амброджо Варезе да Розате, – говорил этот взгляд. – Врач, педиатр, астролог, дантист, политический и военный советник вашей светлости. Неужели ваша супруга сравнивает меня с каким-то Пьетробоно?»

Минуту помолчав, магистр Амброджо вновь обратил взгляд на Беатриче.

— Нынешний момент для вашего любезнейшего родителя, ваша светлость, крайне неблагоприятен, о чем свидетельствует недавняя утрата вашей горячо любимой матери. Утрата, невосполнимая для него, для герцогства и совершенно внезапная и непредсказуемая, но только не для светил и тех, кто умеет их читать.

Это было одной из особенностей, которой магистр Амброджо как астролог чистой крови превосходил других: помнить и напоминать обо всех событиях, которые подтверждали или подтвердили его предсказания. Сводя к минимуму или вовсе забывая упомянуть те, в которых он с оглушительным треском промахнулся.

Моро поднялся и тоже посмотрел на жену, которая по-прежнему пристально наблюдала за магистром Амброджо: так обычно смотрит человек, который отлично знает, что бы он ответил, не будь, как всегда, в комнате столько людей.

— Кроме того, моя обожаемая супруга, вы должны знать, что я не могу принять это решение, не выслушав своих союзников. В этой войне мы не можем игнорировать то, чего хотят французы, напротив. О, мой Галеаццо! Приветствую вас. Входите, входите. Вы слышали, что я говорил?

— Да, я имел такую возможность, – ответил Галеаццо Сансеверино с почтением, поскольку он пять минут стоял у двери, ожидая разрешения войти. Хоть они и были друзьями, но все же один из них был правителем Милана. – К сожалению, нам придется убеждать наших союзников, и это будет непросто. Но, вероятно, скоро представится такая возможность.

И Сансеверино протянул руку в перчатке, державшую письмо с сильным ароматом ладана. Письмо из Франции. Не то чтобы французы имели обыкновение опрыскивать духами свои письма, просто магистр Амброджо, из страха перед чумой, приказал окуривать все послания, прибывающие из загрязненных и подверженных чуме мест, каковыми, собственно, и были заальпийские страны.

Лодовико взял письмо, вскрыл его и внимательно пробежал глазами по тексту, а Беатриче за его спиной, делая вид, что играет с сыном, попыталась заглянуть через его плечо.

— Это от герцога де Коммина. Он сообщает, что пересечет Альпы и прибудет в Милан в ближайшее время для встречи с посланником его христианнейшего величества, Перроном де Башем. Просит гостеприимства на время своего пребывания в Милане.

— А кто этот Перрон де Баш? – спросила Беатриче безразличным тоном, фальшивым, как монета в три сестерция.

— Это посол, которому поручено пересечь Италию от Неаполя и до самого севера, чтобы оценить силы неаполитанской армии и состояние союзников. Готовимся к войне, дорогой Галеаццо.

— Похоже, что так. Нам нужно это обсудить. Жду вас в конюшнях?

— Нет необходимости, дорогой Галеаццо. У меня нет секретов от жены.