Книга Сердце дракона. Путешествие, страница 23 – Амабиле Джусти

Хью крепче сжал её руку, и Гея не дрогнула.

— Когда придёт время, я тоже хочу сражаться, — заявила она.

— И ты будешь сражаться, но не сейчас. Сейчас твои силы должны оставаться скрытыми как никогда. Это, — он указал на террариум медленным круговым движением, — чудесно и послужит нам в будущем, но сейчас вызовет недоверие и осуждение.

— Хорошо, — пробормотала Гея.

— Я рассказал тебе всё, потому что доверяю тебе, — продолжил Хью. — Даже бабушка ничего не знает. Только ты. Я знаю, тайну ты сохранишь.

— Конечно, буду! Можешь доверять мне слепо! Для меня ты... ты тот мальчик, который спас меня много лет назад, тот, кто утешал меня каждый раз, когда я плакала, тот, кто всегда отдавал мне часть своей еды. Я... я считаю тебя... братом, и я до сих пор... я до сих пор храню фантик от конфеты, которую ты мне дал, пока сидела на дне колодца. Это самое дорогое, что у меня есть. Если бы меня попросили выбрать между голодной смертью и сожжением этой золотой бумажки, я... я бы умерла с голоду.

На лице Хью появилось странное выражение. Гея сразу не смогла его понять. Сначала растерянное, потом горькое. Да, именно горькое — вот подходящее слово для описания.

— Ох, если подумать… У меня была другая идея. Я полный идиот. Знаешь, почему я не переезжаю в Пайншор, помимо той причины, о которой я тебе уже говорил?

— Ты любишь и благодарен бабушке, хочешь помогать ей с детьми?

— Это правда… но самая сильная причина, которая меня действительно сдерживает… это ты.

— Я? — Гея услышала, как дрогнул её голос, медленно произнося эту простую букву, и как бешено заколотилось сердце.

— Ты. Я не могу быть вдали от тебя, — продолжил он. — Я не хочу жить вдали от тебя. И не потому, что считаю тебя сестрой. Я знаю, сейчас не время признаваться. Правда в том… что я могу сопротивляться войне, пока не придёт время для войны, но я не могу сопротивляться любви, даже если время для любви ещё не пришло.

Губы Геи приоткрылись от изумления. В голове клубились мысли, дрожащие, как цыплята. Правильно ли она поняла то, что Хью только что дал ей осмыслить, или она всё поняла неправильно?

— Хочешь сказать… — осмелилась она, задыхаясь.

Он погладил её по щеке.

— Сейчас не время говорить об этом. Не время. Было бы несправедливо давать обещания или требовать их. Тебе ещё должно исполниться восемнадцать, даже если осталось недолго, и… нас ждут тёмные времена, Гея. Мы поверили, что у нас ничего нет, но потом будем думать, что у нас есть всё. Королевство попытается подавить революцию и утвердить власть сильнейшего. Только после этого, если мы выживем и наши доводы выиграют, я смогу свободно высказаться. Когда разговоры о добрых и позитивных чувствах не покажутся оскорблением боли, я признаюсь тебе во всём. И ты сможешь послать меня к чёрту.

— Я бы никогда не смогла послать тебя к чёрту, — прошептала Гея.

Несколько мгновений они молчали, глядя друг на друга, и за обменом взглядами не последовало никаких действий. Гея не могла думать ни о чём, кроме неловкого ощущения полёта.

— Ты не представляешь, как я хочу тебя поцеловать, — повторил Хью.

«Почему бы и нет?», — подумала Гея, но оставила это смелое заявление при себе.

— Нам лучше уйти, — сказал Хью, решительно прерывая этот волшебный момент. — Грифонов больше не видно, но всё равно лучше быть осторожным. В любом случае я принёс это.