Книга Чайная роза Босфора, страница 103 – Мария Шарикова

Я лежал на спине, глядя в потолок, который медленно затягивало дымом. И в этом дыму я услышал её голос.

— Эмир!

Софья не вылезла. Не успела, и обернувшись всё увидела. И теперь она была здесь, рядом, она пыталась оттащить балку, но у неё не хватало сил. Она плакала и кричала, и её руки были в крови — моей крови.

— Эмир! — кричала она. — Эмир, держись! Я вытащу тебя! Слышишь? Я вытащу!

Я смотрел на неё и улыбался. Улыбался, потому что в этот момент, в самый страшный момент моей жизни, я понял, что был счастлив. Что все эти месяцы с ней были лучшими в моей жизни. Что я не жалею ни о чём.

— Софья, — прошептал я. Голос не слушался, но она услышала. Наклонилась ближе.

— Молчи. Ничего не говори. Я вытащу тебя.

— Нет. — Я покачал головой. Каждое движение отдавалось болью. — Уходи. Сейчас здесь всё рухнет.

— Я не уйду!

— Уйди. — Я собрал последние силы и схватил её за руку. — Пожалуйста. Ради меня. Немедленно уходи!

Она смотрела на меня, и слёзы текли по её лицу, оставляя светлые дорожки на закопчённой коже. Я видел, что она не хочет уходить. Что она готова умереть здесь, вместе со мной. И я не мог этого допустить.

— Послушай меня, — сказал я. — Если существует хоть один мир, где тебе не придётся меня терять… Останься там.

Она замерла. Её глаза расширились, и в них отразилось что-то, чего я не смог прочитать.

— Что? — прошептала она.

— Ты слышала. — Я слабо улыбнулся. — Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю, что ты должна жить. Ты должна вырастить наш чай. Ты должна построить всё, что мы задумали. И если для этого тебе придётся меня отпустить, ты должна отпусти.

— Эмир...

— Обещай мне. — Я сжал её руку. — Обещай, что будешь жить. Что не сдашься. Что найдёшь счастье. Где бы ты ни была.

Софья плакала. Я видел, как её плечи трясутся, как она пытается что-то сказать, но не может. И тогда я сделал последнее, что было в моих силах. Я притянул её к себе и поцеловал. Долго, нежно, как будто в этом поцелуе было всё, что я хотел сказать. Любовь. Благодарность. Прощание.

Потом я отпустил её.

— Уходи, — сказал я. — Пожалуйста.

Она посмотрела на меня в последний раз. И я увидел в её глазах то, что хотел увидеть. Не отчаяние. Не страх. А любовь. Чистую, сильную, вечную.

Софья встала. На мгновение мне показалось, что она хочет остаться. Но потом она посмотрела на меня: долго, словно запоминая, и выбралась через окно. Исчезла в темноте, вероятно не теряя надежды позвать на помощь.

Я смотрел ей вслед, пока она не исчезла. А потом закрыл глаза.

Боль утихла. Огонь больше не жёг. Осталась только тишина: тёплая, мягкая, как одеяло. И в этой тишине я увидел её лицо. Софья улыбалась. И я улыбнулся в ответ.

Я думал о том, что она была права. Я изменился. Она сделала меня другим. И если мне суждено умереть сейчас, я умру счастливым. Потому что я любил. И был любим.

Это больше, чем большинство людей успевают за всю жизнь.

Я услышал где-то далеко голоса, мои люди, они звали меня. Но я не отзывался. Я не мог. Я уже был не здесь.

Я был с ней. В том мире, где мы были вместе. Где мы сажали чайные кусты на холмах Трабзона. Где мы пили чай у камина в библиотеке. Где мы смеялись и спорили, и любили друг друга.

Я не знал, существует ли такой мир. Но я хотел верить, что существует. Для неё. Для меня. Для нас.