Книга Чайная роза Босфора, страница 39 – Мария Шарикова

— Завтра я приглашу к нам одного человека, — сказал я, оборачиваясь. — Его зовут Мехмед-эфенди. Он служит в министерстве торговли и занимается как раз вопросами землепользования в восточных провинциях. Если вы действительно хотите начать, вам понадобится его помощь.

— Я буду готова, — ответила она.

Я вышел в коридор и притворил за собой дверь. Некоторое время я стоял, прислонившись спиной к стене, и слушал, как дождь барабанит по крыше. Внутри у меня всё бурлило. От неожиданного восхищения этой женщиной, от тревоги за будущее, которое вдруг сделалось таким сложным и таким полным возможностей одновременно. Я не знал, что она скрывает. Что-то в её глазах сегодня было иначе, чем всегда, какая-то тень, которую она не позволила мне увидеть в полной мере, но я знал, что она справится. Справлялась же до сих пор.

Потом я оттолкнулся от стены и пошёл в библиотеку. Мне нужно было написать несколько писем до ужина. И записку Лейле, с просьбой прийти ко мне после ужина для разговора.

Она согласится, я знал это наперёд. Лейла была слишком умна, чтобы отказаться от такого предложения. И, может быть, работа с Софьей пойдёт на пользу им обеим. Может быть, они даже станут со временем чем-то большим, чем просто союзницами.

А может быть, думал я, усаживаясь за стол и берясь за перо, всё это — чай, плантации, англичане, интриги, лишь предлог, который судьба подбросила мне для того, чтобы я наконец перестал смотреть на собственную жену как на дипломатический груз и начал видеть в ней живого человека. Человека с тайнами, страхами и надеждами. Человека, который, кажется, нуждается в моей защите больше, чем готов признать.

Скоро я получу ответ от Лейлы. Завтра придёт Мехмед-эфенди. А дальше… Дальше начнётся то, чего я не мог предвидеть, когда впервые услышал от султана слово «чай».

И, может быть, именно это и было самым интересным.

Когда дверь за Эмиром закрылась, я ещё несколько секунд стояла неподвижно, глядя на тёмное дерево дверной створки и пытаясь осознать то, что только что произошло. Потом медленно, очень медленно, как в тех сериальных сценах, где героиня осознаёт, что её жизнь только что сделала крутой поворот, я опустилась на край постели.

Он сказал «да»! Он сказал «да» всем трём моим условиям, даже не торгуясь. Даже не пытаясь возразить насчёт Лейлы, хотя я видела, как дрогнули его брови, когда я произнесла это имя. Он просто выслушал, кивнул и согласился. Более того, он сказал, что приведёт завтра человека из министерства торговли.

Завтра.

Не через месяц, не после долгих согласований и бюрократических проволочек, а завтра. У меня будет шанс заниматься тем, что я люблю больше всего на свете, — чаем, — и делать это не тайком, не прячась за спинами садовников, а почти официально, с ведома султанского двора и при поддержке моего собственного мужа.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь унять сердцебиение. В моей прошлой жизни, там, в двадцать первом веке, я бы сейчас включила любимый сериал на ноутбуке, забралась с ногами на диван и позволила бы эмоциям выплеснуться через экран. Через чужие страсти, чужие слёзы и чужие счастливые финалы. Но здесь, в девятнадцатом веке, сериалов не было, ноутбука не было, и даже дивана в моей комнате не было. Только кровать под шёлковым балдахином да резное кресло у окна. Зато у меня была Дуняша, которая сейчас вошла в комнату с круглыми от любопытства глазами.