Книга Портал к тебе, страница 125 – Александра Никишаева

Я медленно опустила записку на стол и несколько секунд смотрела на неё, чувствуя, как мир вокруг становится удивительно четким и прозрачным. Потом тихо, почти сдавленно, рассмеялась.

— Вот же чёрт...

Я наконец поняла. Я влюбилась. Хотя мы еще даже не целовались. Это случилось не в тот момент, когда он впервые обратил на меня внимание. Не во время того безупречного танца. И даже не тогда, когда он открыто признался в своих чувствах. Нет. Я влюбилась где-то между свежим круассаном и ироничной запиской о моем несчастном желудке. В этом было что-то настолько нелепое, настолько приземленное, что я снова рассмеялась. Но почти сразу смех сменился странным, пугающе теплым ощущением в груди, которое медленно растекалось по всему телу. Я не пыталась его подавить. Не стала судорожно искать логическое объяснение или рациональный довод. Не попыталась назвать это простой благодарностью или привычкой к человеку, который стал моим щитом. Я уже слишком хорошо знала разницу. Я любила его. И впервые за долгое время эта мысль не заставила меня в ужасе сжаться и бежать.

Я закрыла папку и медленно положила на неё ладонь, словно прикрывая что-то очень хрупкое и ценное. Внутри хранились нелепые, почти смешные записки о сахаре в крови, правильном питании и моем хроническом нежелании заботиться о себе. Для любого другого человека это был бы просто мусор. Бессмысленные клочки бумаги. Но для меня они стали маленькими, неоспоримыми доказательствами того, что в моей жизни наконец-то появился человек, который замечает меня. Даже тогда, когда я сама себя совсем не замечала.

На следующий день корзина появилась снова. Я развернула записку, и мои губы сами собой растянулись в улыбке.

«Сегодня без оправданий. Я лично проверю, всё ли съедено».

Я медленно подняла взгляд на дверь. И впервые за всё время, с каким-то странным, трепещущим предвкушением, поймала себя на мысли, что очень надеюсь: сегодня он действительно придет сам.

В кабинете Рейнара пахло старой кожей, дорогим парфюмом и озоном — едва уловимым, металлическим следом недавней работы с эфиром. Солнце почти скрылось за остроконечными крышами Этерваля. Густой янтарный свет ложился на массивный стол, на разложенные чертежи, на край кожаного кресла и медленно, почти лениво, сползал на пол, погружая комнату в мягкий, обволакивающий полумрак. Мы обсуждали новую систему стабилизации. По крайней мере, формально. На самом деле всё наше внимание было сосредоточено на чём-то совершенно ином.

— Здесь слишком большой разрыв в амплитуде, — произнесла я, наклоняясь над чертежом, чтобы указать на проблемный узел. — Если оставить всё как есть, на пике нагрузки контур начнёт...

Я замолчала на полуслове. Потому что Рейнар стоял слишком близко. Настолько, что я кожей чувствовала исходившее от него тепло, ощущала его дыхание, которое едва касалось моей щеки. Ещё недавно я бы сработала на автомате. Рефлекторно отступила бы назад, нашла бы любой повод вернуться к расчётам или попыталась бы разрядить обстановку какой-нибудь колкостью, превратив момент в шутку. Моё тело привыкло строить баррикады. Но теперь я просто стояла. Неподвижная. И впервые в жизни я не хотела увеличивать расстояние. Напротив, мне хотелось, чтобы эта дистанция окончательно исчезла.