Книга Портал к тебе, страница 92 – Александра Никишаева

Я невольно рассмеялась. Этот смех был первым за долгое время, что не содержал в себе горечи.

— Ты настолько хорошо его знаешь?

— Я просто внимателен к деталям, — он снова посмотрел на сияющий слиток. — Как и ты.

Я медленно коснулась пальцами холодной, идеально гладкой поверхности Райтания. Впервые за долгое время мне не было страшно от будущего. Потому что теперь я не просто вспоминала его, как страшный сон, от которого невозможно проснуться. Я начала создавать своё собственное будущее, деталь за деталью, расчет за расчетом.

И где-то в другом конце города Камилла всё еще жила в иллюзии нашей прежней дружбы. Она еще не знала, что совсем скоро получит от меня подарок — изящную, почти невесомую заколку из нового металла. Безупречное украшение, которое станет моим тайным окном в её мир. Маленькая вещь, которая поможет мне понять, на чьей она стороне, задолго до того, как она решит нанести удар.

А пока... Я смотрела на пульсирующий голубовато-фиолетовым светом Райтаний и впервые за две жизни позволила себе подумать: может быть, на этот раз всё действительно получится иначе.

Работа над портальной станцией вошла в фазу, которую я называла «безумием точности». Мы с Орелианом неделями почти не покидали лабораторию. Если мы и выходили наружу, то лишь для того, чтобы сменить одежду, провалиться в тяжелый, бесцветный сон на несколько часов или выслушать очередной приказ Рейнара, который всё чаще напоминал нам, что человеческий организм нуждается в еде и кислороде. Райтаний работал безупречно. Даже лучше, чем я смела рассчитывать в своих самых смелых прогнозах. Но чем сложнее становилась система, тем капризнее вел себя эфир. Он словно чувствовал мою одержимость и начинал сопротивляться.

Портал уже перестал быть просто теорией: он стабильно открывался, уверенно удерживал заданную пространственную координату и пропускал энергию без критических потерь. Любой другой инженер на моем месте уже праздновал бы победу, открывал шампанское и готовился к презентации. Но мне было мало. Я хотела идеала. Я перепроверяла каждый контур, каждую гравировку, каждую формулу. Иногда по десять раз. Для меня эта машина давно перестала быть просто изобретением или способом заработать влияние. Она была моим щитом. Моей личной гарантией. Осязаемым доказательством того, что теперь никто и никогда не сможет забрать у меня то, что принадлежит мне по праву. Я больше не собиралась зависеть от чужого милосердия или чужой воли.

В тот вечер часы давно перевалили за полночь. Лампы резали глаза, а пальцы ныли от постоянной работы с инструментами, но я всё ещё возвращалась к главному чертежу стабилизатора. Я уже почти закончила проверку, когда что-то заставило меня замереть. Я нахмурилась, придвигая лампу ближе. В нижней части схемы, прямо внутри основного узла, проходила дополнительная линия. Крошечный, едва заметный изгиб. Он был настолько незначительным, что любой другой принял бы его за случайный след от пера или случайную каплю чернил. Но я знала свои чертежи до последнего миллиметра. И я точно знала, что этой линии здесь не было.

Я наклонилась еще ближе, почти касаясь кончиком носа бумаги. Нет. Это была не ошибка. Никакой случайный мазок, никакая дрожь руки. Линия была нанесена намеренно, с хирургической точностью. Я медленно проследила её путь от начала до конца, пытаясь понять логику этого вмешательства. Она не увеличивала мощность. Не снижала потери. Не усиливала стабилизацию. Более того — эта чертовски наглая линия слегка нарушала идеальную симметрию контура, которую я выстраивала неделями.