Книга Портал к тебе, страница 93 – Александра Никишаева

Я резко выпрямилась, чувствуя, как внутри закипает раздражение вперемешку с любопытством.

— Орелиан.

Он сидел за соседним столом, погруженный в разбор результатов последнего спектрального анализа. Его сосредоточенность была почти осязаемой.

— М-м? — отозвался он, не поднимая глаз.

— Подойди.

Он поднялся и подошел. Когда он встал рядом, я почувствовала, как пространство вокруг нас внезапно сжалось. Он не пытался нарушить мои границы, но его присутствие всегда действовало на меня странно. Я молча указала на чертёж, прямо на этот крошечный, дерзкий изгиб.

— Ты видишь это?

Орелиан наклонился над бумагой. Я видела, как его глаза быстро сканируют схему, как он снова и снова возвращается к этой линии.

— Вижу, — тихо ответил он.

— Зачем она здесь? — мой голос прозвучал резче, чем я планировала.

Он медленно повернул голову и посмотрел на меня. В его взгляде не было ни тени вины — только легкий, почти мальчишеский азарт.

— А ты как думаешь?

Я бросила на него раздражённый взгляд, скрестив руки на груди.

— Если бы я знала, зачем ты портишь мою идеальную схему, я бы не спрашивала.

Орелиан едва заметно улыбнулся. Эта улыбка была его главным оружием — она обезоруживала и сбивала с толку одновременно.

— Справедливо.

Я снова ткнула пальцем в изгиб, требуя объяснений.

— Он нарушает симметрию потока.

— Да, — спокойно подтвердил он. — Даёт небольшой фазовый сдвиг в конце цикла.

— Именно.

— И при этом не даёт нам ни одного очевидного преимущества! — я почти перешла на шепот, но в этом шепоте было всё моё недоумение.

Орелиан помолчал, глядя на чертёж так, словно видел там что-то, чего я была лишена.

— Пока, — наконец произнес он.

Я посмотрела на него, пытаясь прочитать в его лице хоть какую-то подсказку.

— Что значит «пока»?

Он снова перевел взгляд на схему, и в его глазах вспыхнул тот самый огонек, который всегда заставлял меня чувствовать себя так, будто я чего-то не знаю о собственной работе.

— Иногда последствия изменения системы невозможно увидеть на одном цикле, — произнес он спокойно. — Некоторые эффекты накапливаются.

Я замолчала, обдумывая его слова. Это уже звучало разумно, вписываясь в логику сложных резонансов.

— Ты считаешь, что это какой-то компенсатор? — спросила я, чувствуя, как раздражение сменяется профессиональным азартом.

— Возможно.

— Но тогда он должен был бы влиять на стабильность, — я попыталась вернуть разговор в русло привычных расчетов. — Любой компенсатор создает помехи в начале фазы.

— Не обязательно, — мягко парировал он.

Орелиан взял карандаш, но не стал ничего исправлять. Вместо этого он медленно провел пальцем в миллиметре над той самой линией, словно очерчивая в воздухе невидимую траекторию.

— Представь, что эфирный поток — это не река, текущая по руслу, а волна, — его голос стал тише, почти гипнотическим.

Я непроизвольно выдохнула, глядя на движение его руки.

— Я знаю, что такое волна, Орелиан.

— Знаю, что знаешь, — он коротко усмехнулся, не отрывая взгляда от чертежа.

Он спокойно продолжил, и в его тоне теперь слышалось что-то похожее на предвкушение:

— Тогда изменение здесь может вообще не влиять на сам поток. Оно может менять то, как система возвращается к исходному состоянию после завершения цикла. Как будто мы создаем... точку памяти для эфира.