Книга Измена. Верни меня к жизни, страница 67 – Галина Колоскова

У меня внутри всё дрожит. Я смотрю на него, на его серьёзное лицо, и понимаю: он не шутит. Он искренне хочет этого. Хочет меня.

— Я согласна… — тихо выдыхаю.

— Что? — Он замирает.

— Я согласна, Рустам, выйти за тебя замуж.

— Правда? — В его глазах — удивление, надежда, счастье.

— Правда. Но не сейчас.

Он хмурится.

— Почему?

— Потому что у меня ещё не закончилась эпопея с разделом имущества, — я вздыхаю. — Я хочу знать, где и как буду жить. Хочу, чтобы у нас был дом, где всем хватит места. Хочу, чтобы мы не начинали с того, что будем ютиться по углам.

Он смотрит на меня. Потом улыбается.

— Давай купим дом, — предлагает. — Общий. Где будет место для всех. Для твоего Тима, для моих пацанов. Для нас.

— Ты серьёзно?

— Никогда не был серьёзнее. У меня есть средства на это. Покупал квартиру рядом с больницей ради удобства. — Он сжимает мою руку. Лицо — сама серьёзность. — Я клянусь, Ася. Я никогда не поступлю, как тот идиот, твой бывший. Встретить такую женщину, как ты, невероятное везение. Я должен забрать тебя себе, пока кто-нибудь не увёл.

Я смеюсь. Не могу сдержаться.

— Кто уведёт? Меня? Ты видел меня после суточного дежурства?

— Видел. — Он серьёзен. — И ты всё равно красивая. Даже когда злая, даже когда уставшая, даже когда в халате, который на три размера больше. Ты красивая, Ася. И я хочу, чтобы ты была моей.

Мы сидим, держась за руки. За окном ночной город, огни, снег. В камине потрескивают дрова.

— Рустам, — говорю.

— Что?

— А твои мальчики? Они не будут против?

— Они уже спрашивали, когда ты переедешь к нам жить. — Он усмехается. — Марк сказал: «Папа, пусть тётя Ася готовит нам блинчики, как в прошлый раз». Денис просто кивнул. А для него это много.

Я улыбаюсь. Представляю их кухню, шумных мальчишек, Рустама с кружкой кофе.

— Тогда, — говорю, — как только закончится вся эта волокита с домом и деньгами, мы купим наш дом. Большой. Чтобы всем хватило места.

— И чтобы был сад? — спрашивает он.

— И сад.

— И гараж?

— И гараж.

— И качели?

— Рустам, ты издеваешься?

— Нет, — он серьёзен. — Я хочу качели. Для детей. И для нас.

Я смеюсь. Он смеётся.

Мы сидим в маленьком ресторанчике, держимся за руки, и я понимаю: это оно. То, чего я ждала. Не от Антона, не от кого-то другого. От себя. От нас.

— Ася, — продолжением любой нашей встречи: — я люблю тебя.

— Я знаю, — отвечаю с уверенностью в этом на сто процентов. — И я тебя люблю.

Он встаёт, обходит стол, притягивает меня к себе. Обнимает так, будто я — самое дорогое, что у него есть. Я чувствую тепло его тела, биение его сердца, его дыхание на своей макушке.

— Спасибо, — шепчет он в волосы, — что наконец согласилась, что не боишься, что ты есть у меня.

— Тебе спасибо, — отвечаю. — За то, что ждал, верил в меня, не побоялся моей боли.

Мы стоим, обнявшись посреди ресторана. Кто-то смотрит, нахмурившись, кто-то улыбается. Мне всё равно.

За окном ночной город. А впереди — жизнь, которую мы выбираем сами. Осознанно, без оглядки на прошлое, без страха.

Мы перешли точку невозврата.

И это оказалось началом.

Через 5 лет

Крым встречает нас ветром, солёным и тёплым, и криком чаек, кружащих над бухтой. Мы приехали вчера, и Марк уже успел трижды спросить, когда мы выйдем в море. Сегодня — выходим.

Рустам арендовал яхту. Белую, с высокими мачтами. Паруса ещё убраны, но, когда их поднимут — Марк, наверное, заорёт от восторга. Мы стоим на пирсе, смотрим на воду. Она прозрачная, бирюзовая, солнечные зайчики прыгают по волнам.