Книга ( Не ) Новый сосед на мою голову, страница 21 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

Я стою над ним, стараясь не дышать и одновременно пытаясь незаметно подтянуть халат. От Чибиса пахнет дымом и мужчиной. Сильным, уверенным в себе женатым мужчиной, который сейчас вскрывает мою дверь.

Господи, он же видит мои лодыжки. И икры. И все остальное. Может, просто сбежать? Спуститься по пожарной лестнице? Нет, я же в тапочках.

Наконец раздается спасительный щелчок.

— Вуаля, - он встает, отряхивает руки. - Пожалуйста.

— Спасибо, - бормочу я, пытаясь проскользнуть в щель, как таракан, и забыть этот унизительный эпизод.

Но тут меня осеняет, очередная гениальная идея. Единственный способ восстановить хоть каплю достоинства - заплатить. Денег, он, конечно, не возьмет, но на кухне как раз стоит пирог, свежеиспеченный. Большой, румяный, пахнущий так, что слюнки текут.

Конечно, я пекла его для Костика и совсем не думала о новом соседе…

— Стой! - снова кричу ему в спину.

Евгений оборачивается, и на его лице написано: «Ну что ещё?»

Ни слова не говоря, несусь на кухню и чувствую себя идиоткой. Зачем? Зачем я это делаю? Но ноги сами несут меня к столешнице.

— Вот держи, - возвращаясь и протягивая пирог на тарелке. - Спасибо за помощь. С... с семьей позавтракаете.

Он смотрит на пирог, и я вижу, как в его глазах идет борьба. Вежливый отказ против животного инстинкта любого мужчины. От моих пирогов ещё никто не отказывался.

— Да не за что... - чешет он затылок и шумно втягивает носом воздух. - С чем пирог-то?

— С мясом, - пожимаю плечами, изо всех сил стараясь не рассмеяться, заметив, как вытягивается его лицо. - Только не говори, что не ешь мясо.

— Ем! - выпаливает он так быстро, словно боится, что пирог исчезнет. - Очень даже ем.

Бинго! Я не выдерживаю и смеюсь, наконец-то я хоть в чем-то его победила.

— Тогда приятного аппетита.

Чибис берет пирог, и его пальцы на секунду касаются моих и пробегает крошечная искра. Дурацкая и ничтожная.

— Спасибо, Крош.

Я замираю у двери, будто меня оглушили. «Кроша». Мурашки бегут по всему телу, к рукам, к ногам, к кончикам ушей. Давно. Очень давно меня никто так не называл. Точнее, никто, кроме него. В школе это звучало как дразнилка. Сейчас... сейчас прозвучало почти... по-дружески? Нет, черт, точно по-дружески!

Не оборачиваюсь. Не могу. Прохожу в квартиру, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Сердце колотится, выбивая ритм «ду-ра-ду-ра-ду-ра». Что это было? Я, Людмила Борисовна, главный бухгалтер, мать подростка, только что краснела и запиналась, как девочка! Рядом с этим... этим Чибисом я всегда превращаюсь в ту самую нескладную девочку с косичками, которая вела дурацкие дневники.

Дневники!

Поддавшись необъяснимому порыву, я иду в спальню и на коленях залезаю под кровать. Там, в пыльной картонной коробке, лежит мое прошлое. Я открываю первую попавшуюся тетрадь. Детский почерк, кривые сердечки. «Люда + Женя = Любовь». На следующей странице его фотография, украденная из школы. Он - дерзкий, с насмешливыми глазами, а на другой я. Полненькая, со смешными косичками, с сияющим от обожания лицом.

«Больше двадцати лет назад, - думаю я с горькой усмешкой. - А я как была коровой, так и осталась. Только тогда это называлось «пышкой», а сейчас - «ожирением».

Резко захлопываю тетрадь и с силой засовываю коробку обратно под кровать.