Книга ( Не ) Новый сосед на мою голову, страница 24 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

— Я сказал, посмотрим. До свидания, - повторяю, чувствуя, как закипаю. Она всегда знает, куда ткнуть, но дочь выбрала жизнь со мной. Это говорит о многом.

Мы оба выходим в подъезд, Яна нажимает кнопку лифта. Створки разъезжаются в стороны и надежно скрывают от меня бывшую супругу. Но мое внимание привлекает шорох у соседской двери. Какой-то тип, незнакомый, в кожаной куртке, вставляет ключ в замочную скважину Людкиной квартиры. Уверенно поворачивает его. Что-то внутри меня сжимается в холодный ком. Резкое, животное чувство тревоги и инстинкта защитить свое... свою… Что? Территорию? Соседку?

— Эй, ты кто? - окликаю я мужика.

Он оборачивается и смотрит на меня с борзым вызовом:

— Муж, - отвечает, дернув бровью. - Проблемы?

Муж?

Боже, какая благодать! Стою в ванной, закутанная в полотенце, и расчесываю пальцами свои роскошные, густые волосы. Предмет отдельной гордости. Длинные, блестящие, хоть на шампунь снимай. Напеваю что-то бессмысленное и радуюсь тихому воскресному дню. В голове так и крутятся утренняя встреча с соседом и пирог, испеченный с душой.

Интересно, он съел? Наверняка съел. Мужчины чуют домашнюю еду за версту. Надо было, наверное, меньше перца сыпать… но, с другой стороны, так вкуснее.

С этим приятным чувством выхожу в прихожую, и тут мой благостный настрой разбивается вдребезги. В замке снаружи скребется ключ. У меня сердце проваливается в тапочки.

Кто? Костик спит мертвым сном, его разбудит только апокалипсис или запах жареной картошки. Мама предупреждала бы...

Дверь открывается, и на пороге возникает призрак моей неудачной личной жизни в кожаной куртке, которая смотрится на нем, как на корове седло. Анатолий. Бывший муж, ходячее напоминание о том, что вкус у меня в двадцать лет был, мягко говоря, специфический.

— Толя? - выдавливаю я, инстинктивно затягивая полотенце так, что аж швы трещат.

— Так удивляешься, как будто есть ещё варианты, - фыркает он, окидывая меня оценивающим взглядом, от которого хочется немедленно надеть мешок для картошки. - Все «хорошеешь» на домашних булках, я смотрю.

— Мои булки тебя не касаются, - вкладываю в голос ледяное спокойствие, а не дрожь унижения. - Откуда у тебя ключи? Ты что, дубликат сделал?

— Вообще-то здесь живет мой сын, - заявляет он, проходя в прихожую с таким видом, будто купил эту квартиру.

— Это не дает тебе права вламываться, когда тебе вздумается, - шиплю я, перекрывая ему дорогу. - Я, между прочим, могу быть не одна!

Ложь, конечно, у меня свидания только с подушкой и сериалами.

— Ты? Не одна? - муж снисходительно закатывает глаза. - Не смеши мои ботинки, они у меня из натуральной кожи. И вообще, оденься, пока у меня не случился культурный шок.

От его обидных слов меня передергивает и мгновенно вскипает ярость. Знакомая, унизительная, как его взгляд на весах в ванной.

— Я тебя не звала. Уходи из моего дома, - вздергиваю подбородок.

— И не подумаю. Нам надо поговорить, - Толик с наглым видом проходит на кухню, будто он здесь хозяин.

Мне ничего не остается, кроме как с позором ретироваться в спальню и натянуть первый попавшийся спортивный костюм. Пусть и растянутый, но удобный.

«Оденься, культурный шок»... Да чтоб тебя!

Возвращаюсь на кухню и вижу картину, от которой у меня кровь стучит в висках. Этот тип с наглой мордой уплетает мои пирожки, которые я напекла специально для сына.