Книга Попаданка. Мой гарем — мои правила, страница 2 – Вика Пламя, Алёна Червоная

Все трое смотрели на меня.

И все трое ждали.

— Госпожа, — эльф снова заговорил, не поднимая головы. — Вы позволите нам подойти? Или вы хотите начать с наказания?

Я сглотнула. В горле пересохло. Я попыталась сесть, но тело отозвалось тупой болью внизу живота, и я замерла, прижав ладонь к животу. Под пальцами — горячая кожа, напряжённые мышцы, и что-то внутри сжалось, отпустило, снова сжалось. Как будто там что-то жило. Как будто оно хотело, чтобы его трогали.

— Я… — начала я и замолчала, потому что не знала, что сказать. Я не знала, кто эти люди. Не знала, где я. Не знала, почему у меня между ног всё мокро, а трое невероятно красивых мужчин смотрят на меня так, будто я их богиня и палач одновременно.

Эльф поднял голову. Медленно, осторожно, как будто ждал удара. Его серебряные глаза встретились с моими, и я увидела в них не похоть, не страх, а отчаяние. Глухое, застарелое, как у человека, который давно смирился с тем, что его жизнь ничего не стоит.

— Госпожа, — сказал он тихо, — вы плачете.

Я подняла руку к лицу. Пальцы наткнулись на мокрые дорожки. Я действительно плакала. Молча, без всхлипов, без истерики. Просто слёзы текли сами, и я ничего не могла с этим сделать.

Орк сделал шаг вперёд. Половицы скрипнули под его весом. Он опустился на колени — тяжело, как будто это стоило ему усилий, — и уткнулся лбом в пол. Его широкая спина вздрагивала.

— Прости, Госпожа, — прогудел он. Голос был низким, как раскат грома, и в нём дрожала обида. — Я не хотел тебя расстроить. Я не трогал тебя. Клянусь. Я только смотрел. Накажи меня. Пожалуйста.

Рыцарь не двинулся с места. Он стоял и смотрел, как орк унижается, как эльф застыл в позе покорности, в его глазах было что-то тёмное, злое. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели, и я заметила, как под кожей на предплечье набухла вена. Он был зол. Не на меня. На себя. На ситуацию.

— Встань, — сказала я орку. Голос всё ещё был чужим, но уже чуть твёрже.

Орк вздрогнул всем телом. Медленно, очень медленно поднял голову. На его лице было такое изумление, как будто я сказала что-то на языке, которого он не знал.

— Госпожа? — переспросил он.

— Встань, — повторила я. — Не надо… не надо так.

Тишина в комнате стала густой, как патока. Эльф поднял голову и посмотрел на меня с недоумением. Рыцарь прищурился. Орк стоял на коленях, не двигаясь, и я видела, как его плечи начали дрожать сильнее.

— Ты… — начал он, но не договорил.

Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В комнату вошла женщина. Высокая, худая, в чёрном платье с высоким воротом, с волосами, стянутыми в тугой пучок на затылке. Её лицо было бледным и неподвижным, как маска, а глаза — светло-серые, почти бесцветные — смотрели на меня без всякого выражения.

— Графиня, — сказала она ровно. — Ваши рабы вчера отказались драться на арене. Двое получили по десять плетей, но это не помогло. Они снова не подчинились. Вы ждёте, пока я их кастрирую, или сделаете это сами?

Я уставилась на неё, не понимая ни слова. Кастрирую? Рабы? Арена? Что за бред?

— Что? — вырвалось у меня.

Женщина вздохнула. Едва заметно, уголками губ, но этого хватило, чтобы я почувствовала холодок по спине. Она подошла к кровати, и я заметила, что в руке у неё что-то есть плеть. Короткая, с тремя хвостами, из тёмной кожи, с металлическими наконечниками.