Книга Попечительница, страница 182 – Наталья Шнейдер

Ах вот оно что. Значит, в его представлении я не просто дурочка, возомнившая себя доктором. Я вполне разумная дурочка, у которой поехала крыша на почве…

— И какая же мысль, по-вашему, завладела моим рассудком? — полюбопытствовала я.

— Что всякое прикосновение непременно грозит заражением. Вы требуете кипятить воду, мыть руки, обрабатывать помещения охлоренной известью. Все это само по себе весьма похвально, однако вы придаете подобным предосторожностям несоразмерное значение. Вплоть до того, что готовы отказать больной в помощи врача, если он не пожелает подчиняться установленным вами правилам.

— Светлане Сергеевне никто не отказывал в помощи врача.

— И все же вы сочли необходимым воспрепятствовать осмотру.

— Внутреннему осмотру, — уточнила я. — Светлана Сергеевна сама отказалась от него на следующее утро.

— И сейчас отказываюсь, — быстро произнесла Светлана, покраснев до самых ключиц.

— Но проверить пульс, выслушать легкие через сорочку и прощупать вам живот, также через сорочку, вы позволите?

— Конечно. Однако окажите милость, поступите так, как просит вас Анна Викторовна.

Доктор медленно прикрыл глаза.

— Помешательство не заразно, — хмыкнула я.

— Я не называл вас помешанной.

Доктор снял сюртук, засучил рукава. Вымыл руки, подчеркнуто не глядя в мою сторону.

Пульс он считал ровно минуту. Потрогал Светлане лоб тыльной стороной ладони. Спросил, нет ли озноба, не тянет ли внизу живота, не болит ли голова. Получил три отрицательных ответа.

— Покажите язык.

Светлана послушно высунула язык. Розовый, влажный и — я не удержалась от мысли — совершенно целый, вопреки мнению, облетевшему светлоярские гостиные. Доктор вынул стетоскоп, долго и внимательно выслушивал легкие. Пропальпировал матку, умело и бережно. Светлана не поморщилась.

С каждым новым этапом осмотра лицо Григория Ивановича светлело. В самом деле, уважающий себя врач не станет расстраиваться, если пациентке стало лучше, даже вопреки его прогнозам.

— А истечения? — спросил Григорий Иванович. — Не стали обильнее? Не заметили дурного запаха?

— Нет, — ответила Светлана, снова покраснев.

Он выпрямился, надел сюртук.

— Должен признаться, я опасался найти вас в гораздо худшем состоянии, Светлана Сергеевна. Рад, что ошибся. Восстановление после родов идет своим чередом, и пока все выглядит так, что к благополучному завершению.

Софья Андреевна перекрестилась.

— Слава Богу.

— Однако прошу вас помнить, что до полного выздоровления еще далеко. — Григорий Иванович повернулся к Светлане. — Если появится жар, озноб, боль в животе, немедленно пошлите за мной. В любое время суток.

— Непременно, доктор.

Он помолчал.

— От осмотра родовых повреждений вы по-прежнему отказываетесь?

— Да, — тихо сказала Светлана.

— В таком случае настаивать не смею. Поберегите себя. И разрешите откланяться.

Я проводила его взглядом. Григорий Иванович, кажется, нашел для себя ответ о причине моих «странностей». Будет ли он с ними мириться? Возможно, пока моя «навязчивая идея» не мешает ему исполнять его обязанности, к которым он относится крайне серьезно. Потом — кто знает?

Но пытаться упечь меня в психушку он не станет. Он не дурак: говоря языком современных психиатров, я ориентируюсь в собственной личности, месте, времени, ситуации, интеллектуальные функции сохранены, критика и суждения тоже, как и социальное и бытовое функционирование. Но самое главное, если он затеет освидетельствование «в умственных способностях», возглавлять комиссию будет губернатор — да есть ли в губернском городе хоть что-то, что не проходит через губернатора? Представив реакцию Андрея на идею признать его жену душевнобольной, я от искренне посочувствовала тому, кто эту идею выдвинет.