Книга Попечительница, страница 26 – Наталья Шнейдер

— Именно.

— Ты понимаешь, что только что радовалась возможности принять все последствия на себя одну?

Я пожала плечами.

— Я сказала, что не буду бегать от ответственности.

— Анна, — медленно произнес он. — В следующий раз, когда решишь спасать меня от последствий, постарайся для начала не создавать их.

— Я могу постараться, но не обещаю, что получится.

— Хотя бы рассказывай мне до того, как последствия войдут ко мне в кабинет. Как сегодня.

— В этом ты можешь быть уверен.

Он зачем-то задержался на пороге. Произнес в пространство, не глядя на меня:

— Понятно.

Лично мне совершенно ничего не было понятно, и, судя по его лицу, ему тоже.

Григорий Иванович не явился ни завтра, ни послезавтра.

Зато я за эти два дня дважды успела съездить в приют и еще раз послать Марфу узнать о Петьке. Рука отекла, как и должна была, но пальцы оставались теплыми, розовыми и шевелились, бинт не врезался, гипс держал. Генрих Иоганнович тоже наведывался, хмурился, щупал пульс и велел пока ничего не трогать. Я и не собиралась, честно говоря.

В первые сутки мальчишка лежал бледный, злой и сонный, ругал горькое лекарство и не позволял даже Анфисе Петровне поправить одеяло. К вечеру второго дня он уже показывал младшим «каменную руку» и уверял, что почти не орал, когда ее вправляли.

Потом приехала с визитом Белозерова. Для разнообразия визит оказался не деловым. Впрочем, для светской жизни познакомить племянницу с губернаторшей было очень даже важным делом.

К тому времени, как они появились, я уже сидела в гостиной, изображая хозяйку дома. Изображать приходилось не в одиночестве: с визитом пожаловала мать очередной барышни на выданье, с дочерью. Судя по тому, как обе косились на двери при каждом шаге в коридоре, губернаторша интересовала их значительно меньше отсутствующего генерала.

Я развлекалась, наблюдая, как мать ненавязчиво направляет дочь к креслу, откуда лучше всего виден вход. Дочь послушно уселась, расправила юбки и приняла задумчивый вид. Возможно, в девичьих пансионах существовал отдельный урок: как выглядеть совершенно случайно оказавшейся на пути неженатого мужчины.

Приедет ли Вранов к обеду, я не знала — мне генерал точно не докладывал. Но по всему выходило, что будущему семейному счастью вряд ли суждено сбыться сегодня.

Дверь снова открылась. Барышня заметно выпрямилась, мать оборвала фразу на полуслове.

Вошла Софья Андреевна. За ней — незнакомая женщина и мужчина. Не генерал.

Девушка в кресле сникла так быстро, что мне стало почти совестно. Почти.

Я поднялась навстречу гостям.

— Анна Викторовна, позвольте представить мою племянницу, Светлану Сергеевну, — сказала Белозерова. — И ее супруга, Михаила Павловича.

Племянница на первый взгляд показалась мне совсем молодой, даже, наверное, чуть младше меня нынешней. Она присела в реверансе не слишком ловко: мешал округлившийся живот, судя по которому, срок был уже изрядным.

Михаил Павлович выглядел старше жены лет на десять. Высокий, худощавый, с усталым лицом человека, который последние недели больше занимался женой, лошадьми, постоялыми дворами и багажом, чем собственным удобством. Держался он спокойно, но стоял чуть ближе к жене, чем требовали светские приличия, словно все еще опасался, что ее качнет после долгой дороги.