Книга Попечительница, страница 6 – Наталья Шнейдер

— Вы правы. Значит, нужно установить предел: какие расходы утверждаются большинством присутствующих, а какие — большинством всего состава. Тем более что я рассчитываю на расширение комитета.

— Постановление о расходе должно быть в двух экземплярах, — сказал Сумской. — Одно остается в делах комитета, другое — у казначея при книге расходов.

Это ж сколько бумаги переведем — «Гринписа» на них нет.

Но на самом деле он был прав. Только…

— Означает ли это, что вы согласны?

— Это означает, что прежде ответа я хочу понять, можно ли это дело устроить порядочно.

То есть убедиться, что должность казначея не означает почетное право отвечать за чужой бардак.

Он продолжил задавать вопросы. О срочных расходах. Об отчетности. Где-то соглашался, где-то качал головой. Я слушала. Время от времени записывала и все яснее понимала, почему дамы назвали именно его. Наконец Сумской откинулся на спинку кресла.

— Положим, устроить кассу порядочно возможно. Теперь я хотел бы понять, откуда вы намерены брать деньги.

— Из пожертвований. — Странно, что приходится объяснять вещи, которые подразумеваются почти сами собой. — Кроме того, мы хотим устроить благотворительную ярмарку.

— Кто будет жертвовать?

— Дамы. Дворяне. Купцы. Все, кто пожелает участвовать.

Павел Егорович помолчал.

— С купцами могут возникнуть затруднения.

— Почему?

Впрочем, я уже начинала догадываться.

Он уставился на папку на моих коленях.

— Могу я говорить откровенно?

— Разумеется.

— Даже если услышанное вам не понравится?

— Обычно вопрос о праве на откровенность подразумевает именно то, что услышанное не понравится, — пожала плечами я.

— Среди поставщиков губернаторского дома идет разговор, что прежние договоренности теперь мало чего стоят.

Мне даже не нужно было спрашивать, в чем дело.

— Ширяев.

— Неважно. Никто не бегает по городу с жалобами. Просто с глазу на глаз рассказывают то, что, как предполагается, может оказаться полезным слушателю.

— В качестве предупреждения, — подхватила я. — И, кажется, я даже знаю, что именно рассказывают. Постоянного поставщика заставили исполнить срочный заказ по цене на четверть ниже прежней. Отказаться он не мог, поскольку речь шла о губернаторском доме. Работу приняли, претензий не предъявили. А затем на балу при всем губернском обществе оказали особое внимание его конкурентке. Так?

Сумской кивнул.

— Интересует ли вас версия другой стороны? — спросила я.

Он помолчал.

— Анна Викторовна, в таких делах у каждой стороны своя правда. Однако своя рубашка ближе к телу. А наша, купеческая, сторона такая: сегодня цену сбили типографу, завтра пересмотрят счет за сукно, свечи или дрова. А если работа чем-нибудь не угодит, претензий не предъявят и исправить не позволят. Просто найдут другого и при всех покажут, насколько тот лучше.

Андрей меня предупреждал. Надеялся, что сможет успокоить Ширяева. Я тоже надеялась. И зря. Потому что дело было не только в нем.

— Мы действительно пересмотрели цены поставщиков. Не всех, но многих, — признала я. — Вы умный человек, Павел Егорович. Полагаю, вы поняли почему.

— Вы спросили, почему с купцами могут возникнуть затруднения, я ответил, — сказал он вроде бы не о том. — Вы могли поступить справедливо. Купец даже может признавать, что вы поступили справедливо. Но все равно решить, что иметь с вами дело опасно.