Книга Попечительница, страница 5 – Наталья Шнейдер

Я ожидала польщенной улыбки, возможно, смущения, но Сумской смотрел задумчиво и спокойно.

— … и утверждают, что лучшего казначея попечительскому комитету не найти. Я приехала предложить вам эту должность…

Я сделала паузу, но опять не услышала «почту за честь» или чего-то в этом роде. Пришлось спросить прямо:

— Нужно ли вам время обдумать наше предложение?

— А что именно должен будет делать казначей? — ответил он вопросом на вопрос.

Я действительно ожидала, что человек согласится взвалить на себя здоровенный кусок работы, не поинтересовавшись своими обязанностями?

А ведь именно этого я и ожидала. Успела привыкнуть, что все молча берут под козырек — в смысле, кланяются — и говорят: «Да, милостивая государыня. Будет исполнено. Как пожелаете».

Придется возвращаться в реальность, пока корона не сдавила мозги окончательно. Я раскрыла папку.

— Вам удобнее слушать или читать?

— Я вас слушаю.

Я снова закрыла папку — все, что в ней было, написала я сама, так что знала почти наизусть.

— Комитет, в котором мы просим вас быть казначеем, предполагается учредить при губернском Приказе общественного призрения. Он будет иметь отдельные капиталы по назначениям. Первый — для сиротского приюта. Комитет не распоряжается штатными суммами, не управляет заведением и не подменяет Приказ. Он собирает пожертвования, предлагает расходы по целевому назначению, ведет книги учета и отчитывается перед Приказом о собранных и потраченных средствах. Собственно, учет, выдача денег и отчеты перед Приказом как раз и лягут на плечи казначея.

— Где будут храниться деньги?

— Основной капитал — особый счет при Приказе. Сумма на текущие расходы — в запираемом ящике у казначея.

— И велика ли эта сумма?

— Это мы определим вместе с вами, если вы согласитесь. Так же, как и частоту передачи новых пожертвований на основной счет. Не будете же вы, в самом деле, по пять раз на дню запирать свою лавку и бежать в Приказ.

— Я еще не согласился, Анна Викторовна.

— Прошу прощения. — Я склонила голову. — Ни в коем разе не хотела на вас давить. Первый капитал предназначен на чрезвычайные санитарные расходы, врачебное наблюдение и медикаменты, обучение ремеслам и улучшение быта воспитанников сверх установленного содержания.

Сумской едва заметно нахмурился.

— То есть на конкретные цели, а не на общие нужды.

— При всем уважении к господам из Приказа — они собирают на общие нужды, и в результате ни один жертвователь не знает, на что именно потрачены его деньги. Мы хотим избежать такого положения дел.

— Казначей выделяет деньги по устным просьбам попечительниц? — продолжал расспрашивать он.

Тогда это не казначей, а наивная фиалка. Я проглотила эту фразу и ответила:

— Исключительно по письменному постановлению. Постановление утверждается на заседании комитета и подписывается большинством собравшихся.

— В вашем комитете четыре дамы. Три собрались. Две за расход, одна против. Этого достаточно?

Кажется, этот Сумской — зануда почище Андрея. Впрочем, для казначея это только в плюс.

— Достаточно, — кивнула я.

— А если речь идет о половине капитала?

Что-то я перестала понимать, кто кого собеседует. Это не казначей, это просто какая-то ревизионная комиссия в одном лице. Что не отменяло главного: вопросы он задавал толковые. Я раскрыла папку и взяла карандаш, чтобы оставить себе заметку.