Книга Тёмное сердце Белого озера. Книга 1, страница 38 – Мария Камардина

— Вирея, милая, вы ведь опять пропустите бал? Очень жаль, очень жаль… Тогда решите, пожалуйста, вопрос дана Сорро.

Вирея с трудом заставила себя не морщиться, но в следующее мгновение запястья коснулись прохладные сухие пальцы.

— Благодарю, дана Ниври, – быстро произнёс Гэлхан.

Он сделал шаг вперёд, слегка загородив Вирею плечом, церемонно поклонился, сказал что-то хвалебное о мудром руководстве и процветании. Принц тут же подхватил, засыпал все возможные сомнения ворохом комплиментов, предложил директрисе руку, помогая спуститься со сцены, тут же окликнул второго духовника с вопросом об обеде…

— Какие ещё лекции? – негромко спросила Вирея, стараясь не разжимать зубов и поменьше двигать головой.

Гэлхан вместо ответа забрал у неё папку и отложил на трибуну.

— Вы снова вынуждаете меня лезть не в своё дело, – проговорил он почти весело, – а я снова не могу пройти мимо. Дайте руку. Не бойтесь.

Не дожидаясь позволения, он поймал её ладонь и тут же прижал пальцы к запястью, словно собрался считать пульс. Вирея попыталась было отпрянуть, но тут же поняла, что трибуна удачно загораживает их руки от всего зала.

— Что вы…

— Молчите. И попытайтесь немного расслабиться.

В следующий миг травянистый запах стал сильнее, во рту почудилась горечь, тяжесть в голове качнулась ото лба к затылку. У основания шеи запульсировало тепло, потекло мягкой волной вверх, снимая спазм с мышц, разглаживая лицо, унимая боль, и от контраста ощущений сбилось дыхание.

Гэлхан улыбался.

— Легче? Прекрасно. А теперь идёмте, пока нас не заподозрили ни в чём предосудительном. И лекции ведь сами себя в расписание не поставят. Видите ли, мой наставник считает…

Всю дорогу до дверей он рассказывал о наставнике, который был жрецом уже пятой ступени, состоял в счастливом браке тридцать с лишним лет, имел четверых детей и буквально горел желанием поделиться семейным опытом с юными девами. Вирея рассеянно кивала, больше вслушиваясь в собственное состояние, чем в его слова. Голова не болела, ни капельки, и шея перестала казаться одеревеневшей, и от охватившего её ощущения лёгкости хотелось расправить плечи, выпрямить спину и…

Да.

Танцевать. Сейчас. Впервые за шесть лет.

— Что вы сделали? – вполголоса уточнила она, когда они подошли к дверям и остановились в некотором отдалении, ожидая, пока рассосётся толпа из желающих выйти.

Гэлхан пожал плечами.

— Я? Ничего.

Он смотрел прямо перед собой, но Вирея видела, как вздрагивает уголок его рта в попытке сдержать улыбку.

— Разве Всевышний не запрещает нам лгать ближним своим?

— Запрещает, – сокрушённо вздохнул Гэлхан. – Мне придётся отмаливать этот грех весь вечер.

Вирея отвела взгляд и первой вышла из зала в прохладный коридор, по которому гулял упоительно свежий сквозняк.

— То есть, – уточнила она ровно, – на балу вас не будет?

Гэлхан у неё за спиной негромко хмыкнул.

— На балу, насколько я успел понять, не будет вас. А мне всё равно придётся стоять в каком-нибудь углу и присматривать, чтобы его высочество не натворил глупостей. Во всяком случае, больше, чем обычно. Всевышний же слышит нас во всякое мгновение, и каждое сердце бьётся в Его ладонях, и каждая душа поёт Ему славу…

Боковым зрением Вирея уловила движение и повернула голову, чтобы увидеть, как он взмахнул рукой, творя знак трилистника. Из-под серого рукава с сухим шелестом выскользнули малахитовые чётки, закачалась у основания ладони серебристая подвеска – дерево в круге.