Книга Первый ящик снизу, страница 79 – Паоло Дельмастро

— Чего вы еще хотите?

— Я все взвесил. Если вы по-прежнему заинтересованы в товаре, мы можем провернуть сделку.

— Вы о чем?

— Не стоит притворяться, вы меня прекрасно поняли. У нас есть то, что вам нужно, и мы готовы вам это продать. Только вот цена уже выросла вдвое. Впрочем, если вас это не устраивает, я пойму.

— Меня устраивает.

— Вот и отлично!

Мы договорились о встрече. Затем я сразу же позвонил Россетти.

— Слушаю.

— Доброе утро, Россетти! Не унывайте.

— В смысле?

— Я хотел вас предупредить, что скоро вам позвонят Гальбьяти.

— Понимаю. Вы все им рассказали. Что ж, это ваша работа.

— Естественно, рассказал. Я считаю, что сотрудника, спасшего компанию от хищного конкурента, следует, как минимум, поощрить. Или хотя бы поблагодарить. К сожалению, я убедился, что владельцы компании не слишком склонны к благодарности.

Несколько мгновений не раздавалось ни звука.

— Простите, я не совсем понял, что вы имеете в виду.

Я рассказал ему о нашем разговоре с Гальбьяти и посоветовал, что отвечать на случай, если ему позвонят. Затем я перешел к более приятным новостям.

— Кстати, хочу сообщить, что ваша, так сказать, сделка завершена, и через пару дней я доставлю вам вашу долю.

— Какую долю?

— Все делаете вид, что не понимаете? Я говорю о вашей попытке продать секретную информацию — она оказалась успешной.

Кажется, Россетти начинал кое-что понимать.

— Даже не знаю, что и сказать… Вы либо хороший человек, либо полный псих. Спасибо. Правда, для себя я так и не уяснил, зачем вам все это? Ведь вы, в конце концов, рискуете своей профессиональной репутацией ради абсолютно незнакомого вам человека.

— Когда я сам найду ответ на этот вопрос, обещаю дать вам знать. Всего хорошего, Россетти, и постарайтесь больше не делать глупостей.

Так прошло мое утро, и наступило время обеда. За последние двадцать четыре часа я съел только пачку просроченного печенья. Я решил, что заслужил сегодня пиццу, и не в картонной коробке, а как положено — за накрытым скатертью столом и с официантом в придачу. Я выбрал небольшую, но уютную пиццерию, располагавшуюся неподалеку от моего дома, которой владела семья египтян. Хозяина звали Хусейн — он был главным пиццайоло. Его жена принимала заказы и обслуживала посетителей, а двое сыновей занимались доставкой еды на дом.

Я провел остаток дня, пытаясь освободить свой разум от всего ненужного, до тех самых пор, пока не пришла пора идти в шахматный клуб Корветто. Направляясь на встречу с Маркини, я чувствовал себя канатоходцем, балансирующим на тонкой проволоке, натянутой над мутной рекой. В ее глубинах таились мои призраки — словно аллигаторы с широко раскрытыми пастями, затаившиеся в ожидании малейшего промаха с моей стороны и готовые устроить пир.

С одной стороны были шахматы. Уже несколько лет я не переступал порога ни одного шахматного клуба, и с тревогой представлял себе, что меня там ожидает толпа игроков-любителей, готовых заплатить любые деньги за возможность сыграть хотя бы один блиц-матч^[51] с международным мастером. И им совсем не важно, что он уже два года как забросил свою карьеру — титулы в шахматах остаются навсегда. Меня терзали сомнения: обладаю ли я достаточной отстраненностью, чтобы, начав играть, не оказаться вновь в рабстве у шахматного демона? Внутри меня даже разгорелся жаркий спор с бродячим псом-рептилией, который горячо высказывался за побег, посылая мне при этом разрозненные сигналы: чрезмерную потливость, учащенное сердцебиение и тремор конечностей.