Книга Первый ящик снизу, страница 82 – Паоло Дельмастро

Я левой рукой выдвинул королевскую пешку.

e4 (пешка на e4)^[53]

Маркини ответил Сицилианской защитой.

…, c5 (пешка на c5)

— Почему эта идея пришла тебе в голову именно сейчас? — спросил Маркини, откинувшись на спинку стула.

Я сделал удивленное лицо.

— Ты разве не слышал, что творится в Милане? По-видимому, эта партия в большой моде.

Кf3 (конь на f3)

— В каком смысле? Ее сейчас часто играют?

2. …, d6 (пешка на d6)

Все-таки у него неплохо получалось изображать изумление.

— Ты наверняка читал в газетах о серийном убийце и трех его жертвах. На каждом из трупов преступник оставил распечатку одной из позиций этой партии.

Сb5+ (слон на b5, шах королю)

— Любитель шахмат, который убивает? А ты почему так этим заинтересовался?

…, Сd7 (слон на d7)

— Я тоже люблю шахматы.

Сxd7+ (слон бьет на d7, шах королю)

Четвертый ход белых.

— Это позиция первого убийства, — сказал я, показывая взятого слона.

Я не сводил взгляда с Маркини. Во мне росла уверенность в том, что именно он и есть тот самый таинственный убийца. Более того, я почти не сомневался, что Джакомо знал о моем сотрудничестве с полицией. Мне чертовски хотелось понять, какие мысли в тот момент бродили у него в голове и какая буря бушевала в сердце.

— Интересно, удастся ли полиции найти шахматиста, который сможет разгадать это скрытое послание убийцы? — задумчиво проговорил Маркини.

…, Фxd7 (ферзь на d7)

— Не знаю, — солгал я, — но лично я кое-что понял.

Маркини взглянул на меня искоса, чуть приподняв левую бровь. Что-то мне подсказывало, что это выражение было тоже вполне осознанным и контролируемым.

— Правда? В конце концов, кто может это сделать лучше тебя? Ты частный детектив и к тому же большой эксперт по шахматам. Наверное, ты единственный в Милане, кому это под силу, — сказал он, слегка улыбнувшись. — И можно узнать, что именно ты понял?

Мы смотрели друг на друга всего мгновение, но лично мне оно показалось бесконечным. Лицо Маркини оставалось абсолютно непроницаемым. Я изо всех сил боролся с искушением сбежать. Похоже, мне стоило послушаться Андрея. Чего я вообще ожидал от этого разговора?

— Месть! — произнес я.

c4 (пешка на c4)

— А подробнее?

— Кто-то убивает членов одной организации. Но это еще не все. Насколько нам известно, убийца действует в одиночку. А у кого найдется достаточно смелости противостоять целой банде преступников? Что движет им, если не жажда мести?

— Интересная версия. А ты не думаешь, что это может быть другой вид жажды? Например, правосудия. Если, конечно, в этом есть разница.

…, Кc6 (конь на c6)

— Разумеется, есть, — ответил я. — Я тоже об этом размышлял, но пришел к выводу, что это не так.

Кc3 (конь на c3)

— Да? А почему? Как, по твоему мнению, различаются эти понятия? — поинтересовался Джакомо.

— Отличие в том, что правосудие — это дело не отдельных лиц, а государства.

— И только-то? Своего рода договор? Вопрос терминологии? То есть, по-твоему, если государство приговаривает злоумышленника к смерти — это правосудие, а если тот же преступник погибает от руки другого человека, то это уже месть? — продолжал настаивать Маркини.

…, Кf6 (конь на f6)

— Да, но дело не только в этом. Суть в том, что на каком-то глубоком, абстрактном уровне мы все жаждем справедливости. Но ведь никто из нас не бродит по улицам, убивая людей. Стремление к правосудию не провоцирует инстинкт убийцы, оно требует беспристрастности суждения. И потому вершить его способны лишь те, кто не вовлечен в происходящее эмоционально и в состоянии мыслить с холодной головой, руководствуясь разумом, а не чувствами. Но когда несправедливость затрагивает тебя лично, это пробуждает совсем иные импульсы. Внутри рождается гнев, который уже не укладывается в рамки идеи или нравственного негодования. Он требует действия, разрядки — нередко яростной и разрушительной. В этом ключевое различие между судьей и мстителем: судья не ищет удовлетворения в приговоре, он просто исполняет свой долг, тогда как мститель действует, чтобы унять внутреннюю боль, усмирить собственного демона, терзающего его изнутри.