Книга Первый ящик снизу, страница 88 – Паоло Дельмастро

Я прекрасно осознавал, что всерьез рискую — ведь меня могли обвинить в пособничестве или подстрекательстве. Впрочем, я всегда мог сказать, что не обнаружил ничего, кроме варианта партии Джорджио. И что даже не знал, по какой причине тот умер. Однако мне не давала покоя мысль, что я упускаю что-то важное. Маркини, подозревая, что его могут прослушивать, выражался туманно и говорил полунамеками, и для меня было очевидно, что какой-то части головоломки все еще не хватало.

Вновь и вновь мысленно возвращаясь к нашему с Джакомо разговору, я понял, что не мог просто проигнорировать его доводы. Конечно, что еще можно ожидать от человека, который лишился сына и жены? Хорошо, я согласен: самосуд — это неправильно. Но какой вред Джакомо нанес обществу? Напротив, он избавлял его от преступников. Сын Морабито был одним из самых влиятельных людей в наркобизнесе. Государственное правосудие позволяло ему оставаться на свободе и продолжать заниматься своим грязным бизнесом, поэтому о наказании позаботился Маркини. Не думаю, что хоть один миланец будет плакать по этому поводу. Во всей этой истории была и трагичная подоплека: Джакомо преследовала не только полиция, что было бы еще полбеды, его мучила собственная совесть. Убив троих из своего списка заслуживающих наказания, он добавил в него и себя. Ты можешь уйти от полиции, но от своей совести далеко не убежишь.

Не знаю, сколько времени я провел, погруженный в эти размышления, но вышел я из них с решимостью снова поговорить с Маркини. Мне нужно было узнать больше и как можно скорее. Я начал с очевидного: взял сотовый и набрал номер Джакомо. Электронный голос равнодушно ответил, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Это меня не удивило. По-прежнему не включая света, я вышел из квартиры. Лифт все еще стоял на моем этаже, будто ожидал моего возвращения. Он доставил меня на первый этаж с привычным скрипом, звучащим особенно громко в тишине ночи. К счастью, консьержки на своем посту не оказалось, и я смог выскользнуть из подъезда, не опасаясь стать объектом очередной порции сплетен.

Своей машиной я не пользовался уже несколько недель, и мне пришлось побродить между автомобилями соседей, прежде чем я нашел ее — покрытую пылью и каплями древесной смолы. К счастью, мотор завелся с первой попытки, и через пять минут я был уже у входа в шахматный клуб Корветто. Припарковавшись неподалеку от того места, где всего час назад дежурила полицейская машина, я поспешил к двери клуба, но она оказалась заперта.

Я обвел взглядом здание, стараясь восстановить в памяти расположение комнат. Чтобы попасть в помещение клуба, нужно было из вестибюля свернуть направо, дойти до конца коридора, потом подняться на четыре или пять ступенек и пройти еще метров двадцать. Полагаясь на эту схему, я попытался определить, какие из окон принадлежат шахматному клубу. Я предположил, что одно из них — шестое по счету от центральной двери. Все окна находились на пару метров выше уровня тротуара, поэтому, чтобы до них дотянуться, мне нужна была опора. Я внимательно огляделся вокруг. На другой стороне улицы в ожидании проезда мусоровоза стояли мусорные баки многоквартирного дома. Я перешел дорогу и выбрал для своей цели контейнер для пластика, рассудив, что, если крышка не выдержит моего веса, гораздо лучше провалиться в бак с пластиковыми бутылками, чем в контейнер с органическими отходами. Я подтащил мусорный бак к выбранному окну и, подобрав с клумбы камень покрупнее, неловко забрался на крышку.