Книга Тени Гонконга, страница 43 – Кристен Лэш

Я медленно иду по Бунд, мимо реки, через трамвайные рельсы. Я много всего вижу, но не воспринимаю, не понимаю, что это значит.

Водяные гейзеры, вздымающиеся прямо на улице, – водопады наоборот.

Тела без голов, рук и ног, похожие на тряпичные куклы, до которых добралась собака.

Младенцы лицом вниз, хотя младенцев нельзя класть лицом вниз.

Мимо меня мчатся огромные машины – туда, откуда я иду. Меня останавливает старушка, у которой что-то течет из глаз, и говорит, что мне надо в больницу, что если я вернусь обратно по Нанкин-роуд, то там скорая помощь и бронемашины британской армии, готовые лечить раненых, но я не очень понимаю ее, так что говорю: «Амхерст-авеню». Она указывает мне направление дрожащим пальцем, и я иду дальше. Ма когда-то говорила, что это особенный талант – продолжать идти.

Я тогда еще не понимала, что на самом деле особенный талант, который она имела в виду, – это умение убегать.

Ма была Четвертой Женой Дяди до того, как стала единственной женой па. До того, как стала моей ма.

Может, у меня мозг и правда размером с соевый боб, но кое-что я понимаю: моя мать уехала из Шанхая и начала новую жизнь, и наверняка не планировала возвращаться.

А потом вернулась.

Почему?

И легче или труднее будет ее найти, если бомбы вывернут город наизнанку?

В доме Дяди слуги обтирают меня, сажают в ванну, потом я засыпаю, а потом просто вот так беру и просыпаюсь, и у меня все болит, вообще все, вплоть до обожженных кончиков пальцев на ногах. Тут же в комнате я вижу Айи, дочь Второй Жены, – она сидит на стуле в ногах моей кровати и читает книгу. Увидев, что я проснулась, она закрывает книгу.

— О, ты жива, – говорит Айи. Ей приходится говорить сквозь волосы во рту, которые она до сих пор жует. Как она читает через волосы? Как она вообще живет? Она что, проделала дырочку и дышит через нее? – В тебе было столько стекла, нам пришлось его выдергивать, как иголки у ежа.

Я поворачиваю голову, чтобы удобнее было на нее смотреть.

Айи фыркает.

— Мне велели сидеть с тобой на случай, если ты умрешь во сне, – говорит она. – Ты два дня проспала.

— А где Третья Жена?

— Какая тебе разница, ты же ее бросила. Пойду расскажу маме, что ты проснулась.

— Погоди, – хрипло говорю я, – пожалуйста.

Она опять раздраженно фыркает, но ждет.

Наверное, она бы поладила со Старшей Сестрой.

— Ты не напишешь для меня письмо? – Голова у меня немного идет кругом. – Я сама не умею, а мне надо написать па и сестрам. Нужно дать им знать, что я пока не могу сбежать, потому что ма до своего исчезновения приехала в Шанхай – так мне сказала девушка на чердаке, – и мне надо ее найти. И сказать им не беспокоиться, просто не… беспокоиться…

Левая рука у меня забинтована. Я не могу ею пошевелить.

Я только сейчас это заметила.

— Девушка на чердаке? – с усмешкой говорит Айи.

— Та, у которой кусок языка отрезан. У меня столько вопросов… но она не может… говорить…

— Ах, та девушка, ну конечно, – говорит Айи. – Но знаешь что? Если ты хочешь больше узнать про свою ма, тебе стоит расспросить слуг. Я слышала, что твоя ма вечно видела всякое. Плохие вещи видела. То, чего никто не видел. У нее не все в порядке с головой было. Но у тебя ведь тоже, так? Иначе ты бы ходила в школу. Да, я слышала, как слуги сплетничали, говорят, что ты слишком тупа для школы. Жаль, а то тебе бы не понадобилось просить других людей писать за тебя письма.