Книга Тени Гонконга, страница 46 – Кристен Лэш

— Тебе надо понимать, что Айи до сих пор винит себя за смерть сестры, – говорит Третья Жена. – Такая вина может накрыть, словно вуалью.

Мне кажется, что это волосы, а не вуаль, но я этого не говорю.

Третья Жена садится и снимает сережки, осторожно складывая их себе в ладонь. Это супернарядные сережки в виде перьев, они выглядят так, будто могут взлететь прямо у нее из рук.

— Ты когда-нибудь видела, как твоя мать месит тесто? – спрашивает она.

— Много раз, – неуверенно отвечаю я.

— Ты наверняка видела, как она его расплющивает, раскатывает, делает гладким.

— Да, конечно.

— Вот что Первая Жена пытается с тобой сделать, Маленькая Мей. В каком-то смысле она тебе добра желает – ты сырое тесто для дамплингов, и она тебя раскатает скалками, а если надо, то бамбуковыми палками, но ей будет гораздо легче, лучше и приятнее, если это получится сделать руками. Лишь бы ты перестала сопротивляться и стала управляемой. Веди себя уважительно. Кланяйся Дяде. Ешь больше за обедом. И самое главное, по поводу ма…

— Да пусть Первая Жена бьет меня хоть до тех пор, пока у меня попа не отвалится, я не перестану искать ма!

— Если ты будешь себя вести так, будто ты ее забыла, тебе будет легче во всем, что ты тут делаешь.

— То есть мне нужно врать?

— Я просто хочу сказать, что изрядная часть жизни – это как выступление сказителя.

— Как думаете, ма действительно от нас сбежала? – спрашиваю я, хотя говорить это больно. Наверное, мне обожгло горло дымом. – Она же уже как-то раз сбегала из этого дома.

— Тогда у нее были на это причины, – загадочно отвечает Третья Жена.

— Дядя ее обижал?

Третья Жена пожимает плечами.

— Да нет, я бы так не сказала. Он определенно ценил ее художественные таланты. Просто в остальном она его не особенно интересовала – у него были занятия поважнее. Одна жена, две жены, три жены… они появляются и исчезают без особой суматохи, если нет сыновей. – Она снова смеется, но в этом смехе чувствуется жесткость, и она сжимает сережки в ладони. Я будто слышу, как ломаются птичьи косточки. – Понимаешь, мы с твоей ма были почти одногодки, поэтому подружились. Несколько лет после того, как она сбежала, я ничего о ней не знала, но потом она начала мне писать. Так мы узнали о существовании твоей семьи и несколько лет таким образом поддерживали нашу дружбу. А потом нам сообщили, что она исчезла, и Первая Жена отправилась к предсказательнице. И решила, что это судьба – что надо удочерить кого-то из вас.

Опять судьба.

Сердце у меня будто проваливается куда-то в живот.

— Теперь мне пора к моим деткам, – говорит она, вставая с постели и подбирая свои сережки. – А ты отдыхай, малышка, у тебя кожа горячая на ощупь.

— Но…

Третья Жена смотрит на меня сверху вниз. Глаза у нее очень светлые, будто в них идет снег.

— Помни, Маленькая Мей, ты не можешь жить только ради своей ма, – говорит она. – Ты должна найти свой путь. Если ты будешь только идти по следам своей матери, то в конце концов уляжешься к ней в могилу, как когда-то лежала у нее в животе.

Она отворачивается, и, поскольку она так светится, я вижу, что вместо затылка у нее кровавое месиво.

Гонконг, сентябрь 1953 года

Когда Мей снова открывает глаза, горит свет.

— Вот и вы, мисс Чен, – говорит Холли, и в ее голосе чувствуется капелька тревоги.