Книга Убийство. Дубль первый, страница 27 – Валерий Шарапов

— Вот заключение, — с этими словами Эренбург положил перед майором два машинописных листа бумаги.

— А своими словами, — пробурчал Дозморов, на дух не переносивший бюрократию, — коротко и по существу.

— А своими, значит, скажу так. — Эренбург скрестил свои длинные руки на груди. — Причина смерти — механическая асфиксия, но перед этим Каримова кто-то вырубил, и он… возможно, валялся в лесу примерно два-три часа без сознания. А может, еще где-то. Время смерти — с часу до двух ночи.

— Как вырубил? — встрепенулся капитан, замотав головой. — Насколько я помню, на теле убитого никаких следов борьбы не было. И на лице в том числе. И как это можно, чтоб на два-три часа!

— При первом осмотре да, не было следов. Но при более тщательном осмотре на задней поверхности шеи, под затылочными буграми, чуть выше странгуляционной борозды я обнаружил две почти незаметные гематомки.

— И что это значит? — насторожился Глушаков.

— Это, конечно, не мое дело — домыслы и версии строить, — как бы извиняясь, пояснил Эренбург, — но, очень похоже, мы имеем дело с серьезным знатоком восточных единоборств. Думаю, он очень опасен!

— И что значит — еще где-то? — Ухналев снял очки, подышал на них и начал протирать носовым платком. — Где он еще может проваляться такое время?

Эксперт покачал головой:

— Дело в том, что я не обнаружил на трупе ни листьев, ни сучьев, ни хвои, ни травинок, ни, простите, муравьев, что характерно для длительного… пребывания на земле. Поэтому и предположил, что еще где-то.

— Получается, кто-то незаметно подкрался к Златоусту сзади, — предположил капитан Дозморов, вскочив со своего места, зашел за сидящего Шакирьянова, отчего тот замахал руками. — Не бойся ты, ничего я не сделаю. И профессионально нажал на эти две точки, — капитан продемонстрировал на старлее то, о чем только что сказал эксперт. — Я что-то читал об этом. И парень выключился, провалялся в траве или где-то еще пару-тройку часиков без сознания. Но был при этом жив. А примерно в час ночи бездыханное тело подняли, накинули на шею петлю и вздернули.

— Восток — дело тонкое, как говорил товарищ Сухов. Очень… интересно, — протянул раздумчиво Глушаков. — Если не в лесу, то где? В машине? Ведь странно, что его за эти два-три часа в лесу никто не заметил. Очень странно! И почему-то он не пришел в себя за это время!

— Кстати, эти гематомы, как ты говоришь, — решил озвучить Дозморов только что пришедшую мысль, — не могут быть следами от какой-то процедуры, например электросна?

— Исключено, там краснота, по-научному гиперемия, рассасывается за полчаса или час. А на трупе эти гематомы и сейчас есть. Тот, кто давил на эти точки, обладает, я бы сказал, стальными пальцами почти в прямом смысле этого слова.

— Да, все серьезно, — покачал головой Глушаков.

— Я еще не закончил, — несколько обиженно заметил эксперт. — Что касается пальчиков на окурках, то… они совпадают с отпечатками Эмиля Каримова. Это его окурки.

— Ну хоть что-то, — устало выдохнул со свистом Глушаков. — Надо срочно выяснить, владеет ли Каримов восточными единоборствами.

— Что касается веревки, на которой висел… Златоуст, — продолжил Эренбург. — Она стандартная, туристическая, думаю, к реквизиту съемочной группы отношения не имеет.

— Почему, поясни, — заинтересованно произнес Дозморов.