Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 103 – Уильям Уилки Коллинз

— Я уже вам говорила, обстоятельства ввели вас в заблуждение.

Я промолчал. «Робинзон Крузо» – бог весть почему – втемяшился в мою дурную старую голову. Если бы сержант Кафф в эти минуты чудесным образом перенесся на необитаемый остров, где не было бы никакого Пятницы, никакого корабля, который бы забрал его оттуда, ему бы на таком острове было самое место! (Nota bene: я добропорядочный христианин, но не надо делать из меня святого. Да и вы тоже – что может служить немалым утешением – мало чем от меня отличаетесь.)

Меж тем сержант Кафф продолжал:

— Прав я или нет, ваша светлость, но заключение, к которому я пришел, следовало подвергнуть проверке. Я предложил вашей светлости осмотреть всю одежду в доме с целью найти платье, которое смазало изображение на двери, – иначе проверить справедливость моей гипотезы не представлялось возможным. Что же получилось? Вы, ваша светлость, согласились дать обыскать свой гардероб; мистер Блейк согласился; мистер Эйблуайт согласился. Только одна мисс Вериндер отказалась; и отказалась наотрез. А стало быть, мои подозрения справедливы, решил я. Если же ваша светлость и мистер Беттередж согласиться со мной по-прежнему не готовы, значит вы оставили без внимания то, что сегодня произошло у вас на глазах. Вы ведь не могли не слышать, как я сказал мисс Рейчел, что ее отъезд (в тогдашних обстоятельствах) может помешать мне отыскать брильянт. И вы сами видели, как она велела кучеру ехать, не обращая никакого внимания на мои слова. Вы также стали свидетелями того, как она, пренебрегая тем, что мистер Блейк так много сделал, чтобы помочь мне разобраться в этом деле, при всех оскорбила его на ступеньках материнского дома. Как все это прикажете понимать? Если мисс Вериндер не причастна к пропаже брильянта, то ее действия объяснению не поддаются.

Тут он сделал паузу и повернул ко мне голову. Было нестерпимо слышать, как он предъявляет все новые и новые доказательства вины мисс Рейчел, и при этом отдавать себе отчет, что оспорить им сказанное невозможно. Я (слава богу) стою выше доводов рассудка, и это позволило мне разделить точку зрения миледи и не спасовать перед сержантом Каффом. Читатель, умоляю тебя, воспользуйся моим примером, это избавит тебя от многих неприятностей. Воспитывайте в себе превосходство над доводами рассудка, и вы увидите, что вам удастся подрезать когти всех здравомыслящих людей, что терзают вас ради вашего же блага.

Увидев, что и я, и моя госпожа промолчали, сержант Кафф заговорил снова. Боже, в какую же ярость я пришел, заметив, что наше молчание нисколько его не смутило.

— Вот в чем, ваша светлость, я обвиняю мисс Вериндер. Теперь посмотрим, какова обоюдная вина мисс Вериндер и покойной Розанны Спирмен. С вашего позволения, миледи, вернемся на минуту к отказу мисс Рейчел дать осмотреть свой гардероб. Вывод на этот счет я сделал уже тогда, но мне необходимо было разобраться в двух вещах. Во-первых, каким образом продолжать расследование. И во-вторых, понять, есть ли у мисс Вериндер сообщница среди служанок. Поразмыслив, я решил вести расследование, как выражаются в нашей среде, «нестандартным путем». И вот почему. Я имел дело с семейным скандалом, который не должен был выйти за пределы семьи. Чем меньше шума, чем меньше помощи от посторонних – тем лучше. Коль скоро, как я полагал, в деле была замешана ваша дочь, миледи, о том, чтобы задерживать кого-то по подозрению, вести к мировому судье, допрашивать, не могло быть и речи. В подобных обстоятельствах такой человек, как мистер Беттередж с его характером и репутацией в доме, человек, который прекрасно знает слуг и дорожит честью семьи, был бы для меня идеальным помощником, лучше любого другого. Я бы мог обратиться за помощью и к мистеру Блейку, если бы не одно обстоятельство. Он очень быстро догадался, кого я подозреваю, и мне бы помешало чувство, какое он питает к мисс Вериндер, – мы бы с ним не поняли друг друга. Всеми этими подробностями я досаждаю вашей светлости только для того, чтобы доказать вам, что я не вынес эту тайну за пределы семейного круга. Я – единственный посторонний человек, который в эту тайну посвящен, и моя карьера следователя зависит от того, умею ли я держать язык за зубами.