Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 128 – Уильям Уилки Коллинз

Рейчел помолчала. Потом посмотрела на мать и вздохнула. Потом перевела взгляд на мистера Годфри и продолжала:

— Насколько я знаю, наши сугубо частные домашние дела тоже попали в газеты, верно?

— Увы, это так.

— И какие-то проходимцы, которых мы знать не знаем, пытаются установить связь между тем, что произошло в нашем доме в Йоркшире и здесь, в Лондоне, так ведь?

— Да, есть такие…

— Те, что говорят, будто трое неизвестных, которые напали на вас и на мистера Лукера, – это те же индусы. Они же утверждают, что драгоценный камень…

Рейчел вдруг осеклась. С каждой минутой она бледнела все больше и больше.

В сочетании с иссиня-черными волосами бледность эта, по контрасту, казалась такой жуткой, что, когда Рейчел вдруг замолчала, мы все подумали, что она сейчас упадет в обморок. Мой дорогой мистер Годфри предпринял еще одну попытку встать со стула. Тетушка стала упрашивать дочь не говорить больше ни слова. Я же поспешила на помощь тетушке со скромным подношением – склянкой с нюхательной солью. Наши слова и действия, однако, не произвели на Рейчел никакого впечатления.

— Годфри, сядьте, как сидели. Мама, нет ни малейшей причины за меня беспокоиться. Клэк, вам ведь не терпится узнать всю подноготную, верно? Я не упаду в обморок, специально чтобы сделать вам одолжение.

Именно так она и выразилась, я записала в дневник ее слова, как только вернулась домой. Но – не судите слишком строго! Мои христианские друзья, не будем судить слишком строго!

И Рейчел вновь обратилась к мистеру Годфри. С каким-то маниакальным упорством вернулась она к тому, на чем остановилась.

— Минуту назад мы остановились на том, – сказала она, – чтó говорят о случившемся разные люди. Скажите мне прямо, Годфри, в самом ли деле говорят, что мистер Лукер является обладателем Лунного камня?

Едва упоминание о брильянте сорвалось с ее губ, как я увидела, какая разительная перемена произошла в моем замечательном друге. Лицо его потемнело. Куда только девалась его всегдашняя обходительность, так его украшавшая. В ответе мистера Годфри прозвучало благородное негодование.

— Да, говорят, еще как говорят! – вскричал он. – Есть люди, которые готовы обвинить мистера Лукера в обмане, в том, что он действует в своих корыстных интересах. Между тем он не раз заявлял, что до событий на Алфред-плейс слыхом не слыхивал о Лунном камне. А эти низкие люди без всяких доказательств отвечают, что говорит он далеко не все. Мы, говорят они, ему не верим. Позор! Позор!

Пока он говорил, Рейчел не спускала с него глаз, но смотрела она на кузена как-то очень уж странно, не могу даже описать как. Когда он замолчал, она сказала:

— Что ж это вы так горячо защищаете человека, которого едва знаете, Годфри?

Ответ моего высокоодаренного друга явился одним из самых истинно евангельских, какие мне только доводилось слышать.

— Льщу себя надеждой, Рейчел, что я горячо защищаю любого обездоленного человека.

Оттого, как были произнесены эти слова, рассыпался бы, кажется, даже камень. Но вдумаемся, так ли уж камень тверд? Вовсе нет в сравнении с твердыней необращенного сердца человеческого. Камень бы рассыпался – Рейчел же презрительно усмехнулась. Усмехнулась ему в лицо.

— Приберегите ваши благородные мысли для женских благотворительных обществ, Годфри. Я убеждена, злословие, от которого пострадал мистер Лукер, не минет и вас тоже.