Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 153 – Уильям Уилки Коллинз

— От головной боли есть лишь одно средство, – сказал этот отвратный старик. – Вылечить вас может только прогулка, и ничего больше. Я целиком к вашим услугам, позвольте вашу руку.

— С величайшим удовольствием. Мне и самой очень хотелось пройтись, – сказала Рейчел.

— Уже третий час, – вежливо заметила я. – А обедня, друг мой, начинается в три.

— Неужели вы думаете, что я снова пойду в церковь?! – капризно ответила мне Рейчел. – Да еще с такой головной болью!

Мистер Брафф услужливо открыл перед ней дверь, и не прошло и минуты, как они вышли из дома. Не знаю, испытывала ли я когда-нибудь столь же сильное желание исполнить свой священный долг и вмешаться. Но что было делать? Оставалось лишь заявить о себе позже, при первой же возможности.

С прогулки они вернулись раньше, чем я из церкви. Одного взгляда на стряпчего было достаточно, чтобы убедиться: он сказал Рейчел все, что хотел сказать. Никогда раньше не видела я ее такой молчаливой и задумчивой. И никогда раньше не видела я, чтобы мистер Брафф уделял ей столько внимания, смотрел на нее с таким уважением. В тот день он, если ему верить, был приглашен к обеду и ушел раньше обычного, сказав, что завтра утром возвращается в Лондон.

— Ваше решение неизменно? – спросил он у Рейчел в дверях.

— Непоколебимо, – ответила она, и на этом они расстались.

Как только он ушел, Рейчел поднялась к себе. К обеду она не вышла, прислав свою горничную (ту самую особу в чепчике с лентами) извиниться: у нее опять мигрень. Я взбежала по лестнице и, приникнув к закрытой двери в ее комнату, принялась предлагать ей свои сестринские услуги. Дверь была заперта, и Рейчел не потрудилась ее отпереть. Да, работы с ней мне предстоял непочатый край! При виде ее запертой двери я испытала огромный прилив сил, невиданное воодушевление. Когда наутро горничная отнесла ей наверх чашку чая, я последовала за ней. Села у ее постели и произнесла несколько проникновенных слов. Рейчел выслушала меня с рассеянной вежливостью. Я заметила, что драгоценные книги моей преданной подруги свалены в кучу и сдвинуты на край стола. Заглянула ли она в них, спросила я. Да, но они ее нисколько не заинтересовали. Позволит ли она прочесть ей вслух несколько необыкновенно важных мест, которые, быть может, ускользнули от ее внимания? Нет, не сейчас, у нее сегодня совсем другое в голове. Отвечая на мои вопросы, она сосредоточенно перебирала оборки на своей ночной рубашке. Было крайне необходимо привлечь ее внимание каким-то пустым разговором, из тех, которыми она бывала так увлечена.

— Знаете, друг мой, – сказала я, – вчера, когда вы с мистером Браффом вернулись с прогулки, мне пришла в голову странная фантазия. Я подумала, что он сообщил вам какую-то дурную весть.

Она выпустила из рук оборки ночной рубашки, и ее черные глаза вспыхнули гневом.

— Вовсе нет! – возразила она, повысив голос. – Эту новость я выслушала с интересом и очень благодарна мистеру Браффу за то, что он ею со мной поделился.

— Вот как? – сказала я, стараясь скрыть свое удивление.

Она опять принялась перебирать оборку рубашки и с угрюмым видом от меня отвернулась. Сколько раз, делая добрые дела, я сталкивалась с подобным обращением! Но такое поведение явилось для меня лишь стимулом предпринять еще одну попытку в своем неуклонном стремлении к ее благополучию. Я отважилась пойти на огромный риск и не таясь, напрямую заговорила о ее помолвке.