Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 16 – Уильям Уилки Коллинз

— Ну-ка рассказывай, о чем ты плакала? – спросил я.

— О прожитом, мистер Беттередж, – едва слышно ответила Розанна. – Я порой вспоминаю свою прежнюю жизнь.

— Будет, будет, моя дорогая! – сказал я. – Что было, то прошло, к чему вспоминать старые грехи, ты ведь их давно искупила.

Розанна взяла меня за лацкан сюртука. В старости я стал неопрятен и, когда ем и пью, пачкаю одежду. То одна служанка, то другая чистит мне платье. Накануне Розанна вывела пятно с моего сюртука каким-то новым составом, который уничтожает любые пятна. Жир сошел, но на ворсе осталось едва заметное пятнышко. Девушка показала мне на него и покачала головой.

— Пятно выведено, – сказала она, – но след остался, мистер Беттередж, след остался!

Это замечание застало меня врасплох, и я не нашелся что ответить. В эту минуту мне почему-то стало ее очень жаль. Да, Розанна не отличалась красотой, но у нее были чудесные карие глаза, и глаза эти смотрели на меня с уважением к моим преклонным годам, к моей безупречной репутации, ко всему тому, чего ей не достичь никогда. И сердце мое наполнилось состраданием к нашей второй горничной. Утешить ее я был не в силах, мне оставалось лишь отправить ее обедать.

— Помоги мне встать, – сказал я. – Ты опоздала к обеду, и я пришел отвести тебя домой.

— Вы, мистер Беттередж?!

— За тобой послали Нэнси, но я счел, что, если распеку тебя я, ты не будешь на меня в обиде, правда ведь, дорогая?

Вместо того чтобы помочь мне встать, бедняжка коснулась моей руки и тихонько пожала ее. Она чуть было вновь не расплакалась, но сдержалась, и ее выдержку я оценил по достоинству.

— Вы очень добры, мистер Беттередж, – сказала Розанна. – Позвольте мне сегодня пропустить обед и остаться здесь подольше.

— Скажи, почему эти печальные места так тебе нравятся? – спросил я – Что тебя тянет на берег?

— Да, что-то меня сюда притягивает, – сказала девушка, рисуя пальцем на песке. – Изо всех сил стараюсь в эту бухту не ходить – и не могу. Иной раз… – прибавила она совсем тихо, будто пугаясь собственной фантазии, – иной раз, мистер Беттередж, мне начинает казаться, что здесь меня поджидает моя могила…

— Тебя поджидают жареная баранина и пудинг с почками! – вскричал я. – Ступай сейчас же обедать. Вот что бывает, Розанна, если рассуждать на голодный желудок!

Я повысил голос, ибо пришел в негодование оттого, что двадцатипятилетняя женщина говорит о близкой смерти. И кому? Старику моих лет!

Казалось, Розанна не слышит моих слов. Она положила руку мне на плечо, чтобы я остался сидеть с ней рядом.

— Мне мнится, – сказала она, – что это место околдовало меня. Оно снится мне каждую ночь, я не перестаю думать о нем, когда убираю или шью. Знаете, мистер Беттередж, я так вам благодарна, я стараюсь заслужить вашу доброту и доверие ко мне ее светлости. Но, бывает, я задаюсь вопросом, не слишком ли спокойна, не слишком ли благополучна эта жизнь для такой, как я, после всего, что мне досталось, мистер Беттередж, после всего, что я перенесла. Мне более одиноко дома, среди слуг, чем здесь, ведь я чувствую, что я не такая, как они. И ее светлость, и заведующая исправительным домом даже не подозревают, каким тяжким укором кажутся такой, как я, честные люди. Не ругайте меня, милый, добрый вы человек! Я свою работу выполняю, так ведь? Пожалуйста, не говорите ее светлости, что я недовольна. Нет, я всем довольна – просто иногда мне тяжело на душе, только и всего… – Она сняла руку с моего плеча и внезапно указала пальцем на пески. – Смотрите, – сказала она, – не удивительно ли? Не ужасно ли? Я видела это десятки раз, и каждый раз – как будто впервые!