Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 254 – Уильям Уилки Коллинз

Заметив, что я на них смотрю, они оба как по команде отвернулись, точно два провинившихся школьника, которых учитель застал на месте преступления. Я тихонько разулся и подал им знак, чтобы и они сделали то же самое. Чтобы мистер Блейк не помешал нам следовать за ним, ступать нам придется совершенно бесшумно.

Прошло десять минут – ничего не произошло. И тут вдруг он сбросил с себя одеяло. Спустил с кровати одну ногу. И замер – словно чего-то ждал.

«Напрасно я забрал его из банка, – заговорил он сам с собой. – В банке он был в безопасности».

Я тяжело дышал, в висках стучало. Его мысли по-прежнему сосредоточены на брильянте – и ни на чем другом. От этого зависел успех всего моего эксперимента. Теперь мне было на что надеяться, однако мысль эта явилась тяжким потрясением для моих и без того расстроенных нервов. Мне пришлось от него отвернуться – иначе бы я, кажется, с собой не справился.

И опять наступила тишина.

Когда я в очередной раз заставил себя обратить на него взгляд, он стоял возле кровати. Зрачки сужены, глаза блестят, стоит при свете горевшей на столике свечи, покачиваясь из стороны в сторону. О чем-то думает, колеблется…

«Как знать, – вновь заговорил он, – очень может быть, индусы прячутся где-то в доме».

Замолчал и медленно пошел в другой конец комнаты. Повернулся, остановился, немного постоял – и вернулся к кровати.

«Он даже не заперт, – продолжал он, – он у нее в индийском шкафчике. И ящик не запирается».

Присел на край кровати. «Взять его может кто угодно», – проговорил он.

Вновь встал и невнятно повторил то, что говорил в самом начале: «Как знать, индусы, очень может быть, прячутся где-то в доме».

И опять замолчал, словно чего-то ожидая. Я спрятался за занавеской, той, что была задернута лишь наполовину. Он окинул взглядом комнату. Вид отсутствующий, глаза блестят по-прежнему. Я затаил дыхание. Опять какая-то задержка… То ли в действии опиума? То ли в мозговой деятельности? Кто знает? Теперь все зависело от того, как он поведет себя дальше.

Он опять ложится в постель!

И тут я ужасно испугался. А что, если опиум уже сейчас оказывает не возбуждающее, а усыпляющее действие?! Такого в моей практике еще не бывало. Но что такое практика, когда речь идет об опиуме? Едва ли найдутся два человека, на которых опиум действует одинаково. Нет ли в организме мистера Блейка какой-то особенности, отчего опиум оказывает на него особенное действие? Неужели сейчас, когда успех так близок, нас подстерегает неудача?

Нет! Он вновь вскочил с кровати. «Какого черта я сплю, – сказал он себе, – когда на душе у меня такое творится?!»

Бросил взгляд на свечу, стоявшую у его изголовья. Задумался, но потом свечу взял.

Я задул вторую свечу, горевшую по другую сторону от занавески, после чего, вместе с мистером Браффом и Беттереджем, отошел в самый дальний от кровати угол комнаты, знаком дав им понять, чтобы они не вздумали раскрыть рот.

И стал ждать, спрятавшись от него за занавеской. Ничего не было видно. Ничего не было слышно.

И тут свеча у него в руке внезапно сдвинулась с места. Не прошло и минуты, как он быстро и бесшумно прошел мимо нас со свечой в руке.

Открыл дверь и вышел из комнаты.

Мы последовали за ним по коридору. Спустились по лестнице. Пошли по другому коридору. Он ни разу не оглянулся, ни разу не остановился.