Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 278 – Уильям Уилки Коллинз

Получив эти известия, сержант Кафф дал знать бомбейским властям сухопутной почтой, чтобы полиция, немедленно по прибытии корабля в гавань, его обыскала.

Больше я к этому делу никакого касательства не имел и о том, как развивались события, ничего не знаю.

По просьбе сержанта Каффа сообщаю в письменном виде некоторые факты, касающиеся трех человек (предположительно, индусов), пассажиров корабля «Бьюли Касл», направлявшегося под моей командой прямым рейсом в Бомбей.

Индусы сели на мой корабль этим летом в Плимуте. Во время плавания никаких жалоб на их поведение не поступало. Их каюта находилась в носовой части корабля. Мне на глаза они попадались считаное число раз.

В конце нашего путешествия мы, к несчастью, попали у берегов Индии в штиль, продолжавшийся трое суток. Корабельного журнала у меня под рукой нет, и припомнить долготу и широту я не смогу. О нашем положении могу сказать лишь в самых общих словах: течением нас несло к суше, когда же опять поднялся ветер, через двадцать четыре часа мы достигли гавани.

Во время продолжительного штиля дисциплина на корабле (как известно всем мореплавателям) хромает. То же самое произошло и на моем корабле. Среди пассажиров нашлись люди, которым вздумалось, спустив на воду несколько небольших лодок, сесть на весла и купаться в свое удовольствие в предвечерней прохладе. После купания лодки следовало поднять обратно на борт, однако их оставили на воде: из-за жары и штиля ни офицеры, ни матросы не желали исполнять свои обязанности.

На третью ночь вахтенный на палубе не слышал и не видел ничего подозрительного, утром же выяснилось, что пропала самая маленькая лодка, а с ней – три индуса.

Если эти люди украли лодку с наступлением сумерек (в чем я ни минуты не сомневаюсь), то наутро, когда лодки хватились, мы находились так близко от берега, что посылать за ними погоню не имело никакого смысла. Уверен, воспользовавшись штилем, они, несмотря на усталость и неумение грести, сошли на берег еще до рассвета.

Лишь бросив якорь в бомбейском порту, я узнал, почему этим пассажирам понадобилось бежать с корабля. Мне оставалось лишь изложить местным властям то же, что излагаю здесь. Местные власти обвинили меня в том, что я не сумел поддержать дисциплину на борту, в связи с чем я принес свои извинения как представителям власти, так и владельцам судна, моим хозяевам.

С того времени, насколько я знаю, о трех индусах ничего слышно не было, и к тому, что здесь рассказано, добавить мне нечего.

Помните ли Вы, дорогой сэр, полудикаря, с которым Вы встретились на званом обеде в Лондоне осенью 1848 года? Позвольте же напомнить Вам, что человека этого зовут Мертуэйт, и после обеда Вы имели с ним продолжительную беседу об индийском брильянте (иначе – Лунном камне) и о том, как злоумышленники пытались этой драгоценностью овладеть.

С тех пор я много путешествовал по Центральной Азии, а оттуда вернулся в места прежних моих странствий, на север и северо-запад Индии. Недели две назад я очутился в округе или провинции Каттивар, европейцам малоизвестной.

И тут со мной случилось происшествие, которое (в это трудно поверить!) может Вас заинтересовать.

В диких областях Каттивара (а насколько они дики, вы поймете, если я скажу Вам, что даже землепашцы, когда работают в поле, вооружены до зубов) население фанатично предано древней индуистской религии – поклонению Браме и Вишну. Те немногие мусульманские семьи, что разбросаны по деревням в самых глухих местах этой области, боятся взять в рот даже крохотный кусочек мяса. Их набожные индуистские соседи не колеблясь предадут их страшной смерти, если только они посмеют убить такое священное животное, как корова. В Каттиваре находятся два самых прославленных места паломничества индуистских богомольцев, где разжигается религиозный фанатизм народа. Это Дварка, место рождения бога Кришны, и священный город Сомнатх, разграбленный и разрушенный до основания мусульманским завоевателем Махмудом Газни в одиннадцатом столетии.