Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 373 – Уильям Уилки Коллинз

— Уже два часа! – воскликнул Данвиль, радуясь любому поводу пресечь разговоры о контракте. – Два часа, а моя мать еще не приехала! Что ее задержало?

— Ничего! – прогремел генерал. – Мальчик мой, где вы видели пунктуальных женщин? Если мы станем дожидаться вашу матушку, а она со своим ярым аристократизмом никогда не простит нас, если мы ее не дождемся, контракт не будет подписан и через полчаса. Ничего страшного! Продолжим нашу беседу. Черт побери, на чем я остановился, когда нам помешали эти треклятые часы? Эй, Черноглазка, что случилось?

Последний вопрос был обращен к мадемуазель Бертелен, которая в этот момент вбежала в библиотеку из гостиной. Это была высокая и несколько мужеподобная девушка с изумительными черными глазами, темными волосами и низким лбом, унаследовавшая отцовскую решительность и прямоту манер.

— Там кто-то пришел, папа, и желает вас видеть. По-моему, слуги проводили его наверх, приняв за гостя. Мне позвать его обратно вниз?

— Ну и вопрос! А я откуда знаю? Сначала я посмотрю на него, мадемуазель, а потом уже скажу!

И генерал развернулся и зашагал в гостиную.

Дочь побежала было следом, но Данвиль схватил ее за руку.

— Неужели у вас достанет жестокости бросить меня здесь одного? – спросил он.

— Вы, мужчины, только о себе и думаете! Что станет с моими лучшими подружками в соседней комнате, если я останусь тут с вами? – возразила мадемуазель, пытаясь высвободиться.

— Позовите всех сюда, – игриво предложил Данвиль, схватив ее за другую руку.

Невеста рассмеялась и потащила его в сторону гостиной.

— Идемте, пусть все дамы увидят, за какого тирана я собираюсь замуж! – воскликнула она. – Идемте, покажем им, какой вы упрямый, неразумный, назойливый…

Вдруг она смолкла, вздрогнула и едва не упала в обморок. Рука Данвиля в ее руках вмиг смертельно заледенела, пальцы разжались, и от их последнего прикосновения невесту с головы до ног пронзил загадочный холод. Она испуганно посмотрела на Данвиля и увидела, что он не мигая уставился в гостиную. Это был странный, неподвижный, ужасный взгляд, и все лицо Данвиля полностью утратило привычное выражение, характер, узнаваемую подвижность и бойкость. Оно превратилось в бездыханную, безжизненную маску, белую, словно простыня. С криком ужаса мадемуазель Бертелен проследила, куда он смотрит, и не увидела ничего, кроме незнакомца посреди гостиной. Не успела она ничего спросить, не успела вымолвить ни единого слова, как ее отец оказался рядом, схватил Данвиля за локоть, а ее саму грубо втолкнул назад в библиотеку.

— Сидите там и заберите женщин, – приказал он торопливым яростным шепотом. – Все в библиотеку! – скомандовал он дамам, повысив голос. – В библиотеку, все, вместе с моей дочерью!

Испуганные его тоном, женщины повиновались в крайнем замешательстве. Когда они торопливо перешли в библиотеку, генерал подал знак нотариусу удалиться следом за ними, после чего закрыл двери, соединявшие комнаты.

— Сидите на месте! – закричал он старым офицерам, которые привстали с кресел. – Сидите, я требую! Чем бы все ни обернулось, Жак Бертелен не сделал ничего, что заставило бы его стыдиться старых друзей и товарищей. Вы видели начало, останьтесь до конца!

С этими словами он вышел на середину гостиной. Данвиля он не выпустил, и теперь они вместе медленно приближались к тому месту, где стоял Трюден.