Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 374 – Уильям Уилки Коллинз

— Вы пришли в мой дом и попросили руки моей дочери, и я дал вам свое согласие, – негромко произнес генерал, обращаясь к Данвилю. – Вы сказали мне, что ваша первая жена и ее брат три года назад, во времена Террора, погибли на гильотине, и я вам поверил. А теперь посмотрите на этого человека, посмотрите ему прямо в лицо. Он назвался братом вашей жены и утверждает, что его сестра жива. Кто-то из вас обманывает меня. Кто именно?

Данвиль попытался ответить, но с губ его не сорвалось ни звука, попытался вырвать руку из хватки генерала, но крепкие пальцы старого солдата даже не пошевелились.

— Вы испуганы? Вы трус? Вы не можете посмотреть ему в глаза? – спросил генерал и сурово стиснул локоть Данвиля еще сильнее.

— Довольно, довольно! – вмешался один из старых офицеров, шагнув вперед. – Дайте ему собраться с мыслями. Вероятно, перед нами пример удивительного случайного сходства, которое при подобных обстоятельствах обескуражит кого угодно. Вы должны извинить меня, гражданин, – обратился он к Трюдену, – но мы вас не знаем. Вы не предоставили никаких подтверждений своей личности.

— Вот подтверждение, – отвечал Трюден, указывая на лицо Данвиля.

— Да-да, – не сдавался старый офицер, – он и правда побледнел и явно напуган. Но, повторяю, не будем спешить; известно много примеров случайного сходства, и, вероятно, это один из них!

Когда он повторил эти слова, Данвиль посмотрел на него с бледной робкой благодарностью, медленно проступившей из-под бледной маски ужаса. Он опустил голову, что-то пробормотал и растерянно помахал свободной рукой.

— Смотрите! – вскричал старый офицер. – Смотрите, Бертелен, он отказывается признавать этого человека!

— Вы слышали? – обратился к Трюдену генерал. – У вас есть доказательства, чтобы это опровергнуть?

Не успел никто ничего ответить, как распахнулась дверь, ведущая в гостиную с лестницы, и на пороге появилась мадам Данвиль – прическа ее была в беспорядке, а бледный ужас, читавшийся на лице, был точной копией маски ее сына, – а за ней старик Дюбуа и толпа встревоженных, ошарашенных слуг.

— Ради всего святого, ничего не подписывайте! Ради всего святого, уходите! – вскричала мадам Данвиль. – Я видела вашу жену – то ли во плоти, то ли призрак, сама не знаю, но я ее видела. Шарль! Шарль! Я видела вашу жену, клянусь Небесами!

— Вы видели ее во плоти, живую и здоровую, как сейчас видите ее брата, – произнес твердый негромкий голос из толпы слуг на лестничной площадке.

— Пропустите этого человека, пусть он войдет! – закричал генерал.

Через порог рядом с мадам Данвиль перешагнул Ломак. Когда он случайно задел ее, она содрогнулась, но, схватившись за стену, сделала вслед за ним несколько шагов. Сначала она посмотрела на сына, затем на Трюдена, потом снова на сына. В ней было что-то такое, что заставило всех замолчать. Собравшиеся вдруг застыли – из-за закрытой двери в библиотеку донеслось испуганное, взволнованное перешептывание женщин и резкий шелест платьев.

— Шарль, – проговорила мадам Данвиль, приблизившись к сыну, – почему вы столь… – Она остановилась и пристальнее прежнего вперила взгляд в сына, а потом вдруг повернулась к Трюдену. – Вы смотрите на моего сына, и я вижу в вашем лице презрение. По какому праву вы оскорбляете человека, чья благодарность за ваше участие в судьбе его матери заставила его рисковать жизнью ради вашего спасения и спасения вашей сестры? По какому праву вы утаили от моего сына, что его жена спаслась от смерти на гильотине, ведь именно его великодушные старания обеспечили это спасение, насколько мне известно? Я требую ответа: по какому праву вы своей скрытностью и коварством поставили нас в нынешнее положение перед хозяином этого дома?