Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 91 – Уильям Уилки Коллинз

— Веселей, Розанна! – сказал я. – Забила себе голову невесть какими фантазиями! Я пришел кое-что передать тебе от мистера Франклина.

И я изложил Розанне все как есть, причем старался изо всех сил ее порадовать, утешить. Со слабым полом, как вы уж успели заметить, я особенно не церемонюсь. И однако ж, на практике, общаясь с женщинами лицом к лицу, я куда менее с ними строг.

— Мистер Франклин очень добр и внимателен. Пожалуйста, поблагодарите его. – Больше Розанна не сказала ничего.

Моя дочь обратила внимание, что работала Розанна как во сне. Добавлю от себя: слушала и говорила она тоже как во сне. Сомневаюсь, что она была способна вникнуть в то, что ей говорилось.

— Розанна, ты меня понимаешь? – спросил я.

— Конечно понимаю.

На мои слова она отозвалась не как живая женщина из плоти и крови, а как заводная кукла. И ни на минуту не переставала при этом механически мести коридор. Я со всей осторожностью, ласково забрал метлу у нее из рук.

— Будет, будет, моя милая! – сказал я. – Ты прямо сама не своя. Что-то тебя, я вижу, угнетает. Я твой друг – всегда был и остаюсь твоим другом, даже если за тобой водится кой-какой грешок. Расскажи мне все как есть, излей душу!

Было время, когда от таких слов она могла бы всплакнуть. Теперь же в ее пустых глазах не было ни слезинки.

— Да, – сказала она, – я расскажу все как есть.

— Кому расскажешь? Миледи?

— Нет.

— Мистеру Франклину?

— Да, мистеру Франклину.

Я не знал, что на это ответить. В своем теперешнем состоянии она не могла понять то, о чем предупредил меня мистер Франклин: что говорить с ним наедине Розанне никак нельзя.

— Мистер Франклин вышел прогуляться, – сказал я. Больше мне ничего в голову не пришло.

— Это не важно, – ответила она, – сегодня я в любом случае не стану больше беспокоить мистера Франклина.

— А почему бы тебе не поговорить с миледи? – поинтересовался я. – Ты бы облегчила себе душу, если б рассказала все от начала до конца своей госпоже, женщине милосердной, истинной христианке, которая сделала тебе столько добра.

Она окинула меня хмурым, очень внимательным взглядом, точно пытаясь запечатлеть в памяти мои слова. Потом забрала у меня метлу и двинулась в другой конец коридора.

— Нет, – сказала она словно бы самой себе, продолжая мести пол, – чтобы облегчить душу, есть способ получше.

— Какой?

— Пожалуйста, позвольте мне продолжать работу.

Пенелопа последовала за Розанной и предложила ей помощь.

— Нет, – ответила Розанна, – свою работу я буду делать сама. Спасибо, Пенелопа. – И, повернувшись ко мне, сказала: – Благодарю вас, мистер Беттередж.

Говорить с ней, пронять ее было бессмысленно. Я сделал Пенелопе знак идти за мной. А Розанна осталась – подметала пол точно так же, как когда мы пришли; работала точно во сне.

— Я тут бессилен, – сказал я. – Ею должен заняться врач.

Дочь напомнила мне, что мистер Кэнди болен. Вы, может быть, помните, что он простудился, когда гости разъезжались вечером со званого обеда. Впрочем, его помощник, некий мистер Эзра Дженнингс, всегда был к нашим услугам, вот только у нас его мало кто знал. Мистер Кэнди нанял его в несколько необычных обстоятельствах, и вне зависимости от того, хороший он врач или нет, нам он не нравился. Имелись во Фризингхолле и другие врачи, но в нашем доме они не бывали, и Пенелопа боялась, как бы эти никому не ведомые эскулапы не принесли Розанне в ее теперешнем состоянии больше вреда, чем пользы.