Онлайн книга «Пыль в доме»
|
А это… что? Само помещение, несмотря на заброшенный и одичавший вид, было рукотворным. Под ногами, под слоем сбитой в камень земли, был бетон, над головой и по бокам — кирпичная кладка, местами закрытая древней штукатуркой. Очень старой и такой же крепкой. Я, почти интуитивно представляя, как свёрла будут бессильно визжать, пытаясь преодолеть эту сероватую монолитную поверхность, дёргал за выступающие краешки штукатурку то тут, то там, в итоге нащупав в ранее темном из-за недостатка света углу нечто, что заставило меня прекратить, сделать шаг назад и опасливо осмотреть стену. А затем… вновь приняться за старое, но с куда большими усилиями, которые оправдались, позволяя мне оттянуть в сторону небольшую замаскированную дверь!! Её вообще нельзя было отличить от стены, пока не приоткрыл! — Ох-ре-неть… — пробормотал я, пялясь во тьму, приглашающе зовущую меня внутрь. Изнутри пахло так же, как в логове того безумного мужика. Спертый воздух, запах застарелого пота, свалявшегося тряпья и… чего-то канцелярского? Новый яркий свет лампочек не только осветил сам угол, но и слегка отодвигал тьму за дверью, демонстрируя мне часть такой же старой стены, что и в помещении, где я стоял. На этой стене болталось на двух проводах то, что и послужило стимулом для моего немедленного шага вперед! Это был присобаченный на «живую нитку» выключатель! Потайная комната в потайной проходной комнате! Щелкнув им, я увидел сокрытое и уронил челюсть на грязный пол. Стены, покрытые исписанными картонками, кривые скособоченные столики с блокнотами и стопками листов. Еще бумага. Еще. Газеты! Стопки газет, накрытые каким-то тряпьем, в качестве еще одного ложа. Ручки, карандаши, грифели, журналы. Делаю шаг внутрь, чтобы увидеть всю комнату, и глаза расширяются еще сильнее. Целая стена рисунков во вновь тусклом свете старых ламп. Самодельных, от руки, с подписями. «Вороны» —просто парочка ворон. «Застывшие олени» «Карстовый вой?» «Руки» — изображение двух человеческих кистей, покрытых мелкими черными значками. «Живущие в тумане» — странные фигуры, нанесенные небрежными штрихами. «Отшельница»- довольно четко прорисованное лицо старой женщины. «Три церкви?» — изображения нет, зато вопрос на листе подчеркнут трижды. «Бессмертная старуха/ведьма?»- портрет… миссис Торнвуд? «Призрак Иствью?»- вновь нечеткий силуэт в окне всем известного особняка. Рисунков были десятки, они устилали всю стену. Выйдя на середину этого музея безумия, я крутанулся на месте, оглядывая все и сразу, и только тогда, приглядевшись, заметил нити. Сотни цветных нитей, соединяющих рисунки, картонки, графики, обозначения. К ним этот психопат тут и там лепил листочки-стикеры, явно воруемые им в библиотеке, записывая на квадратиках бумаги столько всего… У меня в глазах зарябило. Как человек, начавший возиться с бумажками, я сейчас представлял себе объём той работы, которую безумец провел в этой комнате. Это было нечто колоссальное, даже если бы оно не имело смысла. Только вот смысл был, это чувствовалось. Я не понимал, что вижу, но видел организацию этого места. Опыт Волина и мой, уже почти сплавившиеся в одно целое, твердили, что я смотрю на систему. — Ну нахер… — пробормотал я, тряся головой, — Дичь какая… Так, что с этим делать? Понять и простить? Закрыть и забыть? Сжечь? |