Книга Пыль в доме, страница 112 – Харитон Мамбурин

Те, зайдя, тут же начали отдавать должное тостам и чаю.

Удовлетворенно улыбнувшись воплощающемуся плану, я доделал гоблина, сказал ирландской псине, что его кудлатая жесткая шерсть станет замечательными бунчуками на шлемах этих мелких зеленых ублюдков, а потом уже, гладя забеспокоившегося пса, принял решение.

Моя интуиция криком кричит мне, что, если я приведу в эту комнату отца, шерифа или мисс Прентис — через несколько часов там будут голые стены, а меня могут даже вполне откровенно и ненавязчиво попросить забыть об этом. И всё, точка.

Меня это не устраивает. Не вижу в этом смысла. Не хочу. Я уже пострадал из-за своего незнания, неоднократно, на пустом месте. Чуть не потерял всё… и до сих пор не знаю, почему.

Я живу тут. Мой город, моя библиотека, мой отец. Вокруг мои друзья. В моих руках моя жизнь. Доверять окружающим нужно с умом, а чтобы ум был — нужны знания. Они есть у меня. Будут. Нельзя жить, не контролируя ситуацию вокруг себя.

— Спасибо, было вкусно, — негромко, но вполне мирно бурчит подошедшая к кухонным ящикам Никки, принесшая с собой пустые тарелки от дивана. На нем уже собрались все, кажется, какой-то фильм намечается? Сейчас позовут смотреть, но до этого…

— Ты что, тосты ела? — удивляюсь я, наивно хлопая ресницами на сытую и пока еще довольную брюнетку, — Я ж тебе кексиков купил, вон, специально на видном месте оставил!

Терри фыркает, кладя свою огромную голову мне на бедро, а выражение лица Никки медленно, но неотвратимо меняется, когда она смотрит на бумажный пакет, стоящий вроде бы на виду, но слегка «потерявшийся» ранее на фоне чашек и тостов с ярким джемом. На лице девушки медленно возникает выражение обиды на всю вселенную, особенно на законы природы и на размер собственного желудка. Наслаждаюсь этим зрелищем, но исподволь, так, чтобы меня не спалили.

— Ты… мог бы сказать! — наконец, выдавливает из себя девчонка.

— Ох, прости, занят был. Ну они никуда не денутся! — утешающе произношу я под ломкий, но какой-то очень гаденький смешок Винса.

Контроль. Это важно. Не глобальный, а мелкий. Разрисовывать фигурку гоблина, зная, какая темно-зеленая краска для его будущей кожи у нас есть. Подколоть Никки простым, но элегантным образом, одновременно отдарившись за её «жертву» в больнице. Разлечься на ковре под диваном, куда придёт сначала Терри, а потом к нему сползёт Сидни. Посмотреть фильм. Хорошо провести время. Контролируемая обстановка, предсказуемые реакции, безопасность, комфорт.

Жизнь.

В этой жизни не должно быть портретов на потолке с лицом твоего отца и подписью «Ржавый человек». Эрик Хауген не паранормальное явление и не может стоять на одном уровне ни с разумными воронами, ни с тенями в тумане. Он стукнутый, конечно, но он ест, дышит, пердит, смеется над тупыми шутками из телека, бухает виски и любит сына, когда вспоминает о нем. Так должно быть.

— Кто на меня поставил ноги? Терри, откуси их!

— А как мне с дивана встать? Я в туалет хочу!

— Дуй в ладошки, потом отнесешь, — советую я Финоле.

— Кххх… (следует легкий возмущенный пинок)

Сидни заливисто хохочет, катаясь на спине. Несмело хихикает Стив. А это тихое ломкое карканье наверняка принадлежит Никки. Скоро её будет ловить Винс. Время позднее, кексы зовут, но их она употребляет с кофе. С черным, без сахара. А какой кофе подросткам на ночь?