Книга Пыль в доме, страница 2 – Харитон Мамбурин

Бармен продолжал возить тряпкой по полу, не мешая мне приходить в себя. Я пил свой коктейль, уже не взахлеб, рассматривая своё отражение в мутном зеркале за стойкой. Там, из красномордого чучела с языком на перевес, постепенно проступал мой нормальный облик.

Итак, позвольте представиться. Марк Хауген, восемнадцать лет. Метр девяносто, блондин, короткая прическа, зеленые глаза. В предках отметилось множество скандинавов с крепкими, как железные гвозди, генами, так что мне от них пришло всё, кроме знаменитого носа-картошки. Нормальный у меня нос. Впрочем, моя внешность — это первые и последние хорошие новости, при этом они, можно сказать, в прошлом.

Три месяца назад я был выпускником старшей школы в Милуоки. Нормальным обычным парнем, уже распланировавшим себе всё будущее вплоть до двадцати пяти лет. Хотел стать юристом, уважаемым членом общества, имел всё необходимое, чтобы осуществить задуманное. Три месяца назад.

Сегодня в три ночи я прыгнул в «грейхаунд» на вокзале в Милуоки, продрых четыре из девяти часов пути, а остальные пять жарился с остальными пассажирами под солнцем, чтобы сойти посередине Нигде, с одеждой, пропитанной потом, чуть не получить солнечный удар, а затем на последнем издыхании быть спасенным «Божьей благодатью». Всё, что у меня есть — это то, что на мне, кожаная сумка-почтальонка с документами, которые должны быть у любого молодого американца, да немного денег. Вам интересно, как я тут оказался, на обочине трассы И-94?

— И как же ты тут оказался, парень? — зашедший за стойку, пожилой мужчина забрал у меня опустевший графин, но остался на месте, с прищуром рассматривая мою личность, — Выкинули из автобуса? Ну, как бы, другого варианта нет. Нужно уметь выбирать себе друзей.

— Мне бы не помешала небольшая помощь, — подумав, отозвался я.

— Не проблема, сынок, хотя и сам мог бы догадаться, — усмехнулся бармен, — Идешь на заправку, покупаешь у старины Пита любую сраную бейсболку за тридцать центов. Снимаешь эту черную херню с башки и тела, надеваешь кепку и встаешь «голосовать». Здесь народ добрый, тебя подхватят в момент!

Забавно, но этот мужик был кристально прав в своих выводах и предположениях. Исключительно прав. Иных причин оказаться здесь и сейчас у меня и быть не могло… за исключением одного настолько фантастического предположения, что оно не могло прийти в голову даже этому опытному джентльмену, оттрубившему за стойкой долгое время. На трассе, хочу заметить, на самой И-94, главной транспортной артерии Висконсина.

— Нет, сэр, вы не поняли, — улыбнулся я, — Мне нужно в Хейзелвуд.

— Тебе нужно… в Хейзелвуд…? — медленно переспросил меня старик спустя до-олгую паузу.

— Да, именно туда, сэр.

Что удивительного? Всё. Если вы родились в приличном месте, вроде Нью-Йорка и говорите «глубинка», подразумевая замшелую деревенскую пастораль Соединенных Штатов, то подразумеваете нечто вроде Висконсина, Милуоки. Шестьсот с мелочью тысяч населения, народ выливает на прически по флакону лака, увидеть парня или девчонку на улицах без «валкмана» на поясе нереальнее, чем встретить тигра, а бисера на шмотках приехавшей в город деревенщины столько, что хватит на всех свиней планеты. Проще говоря, это уже хреновое место для белого восемнадцатилетнего парня с неплохим образованием и правами.